КУБАНЬСКА БАЛАЧКА — ЖИВА, ЦВИТУЧА ТА МОДНА



  • главная
  • бал.-рус.
  • рус.-бал.
  • бал.-адыг.
  • бал.-арм.
  • уникальные слова
  • сленг
  • старовына
  • частушки
  • юмор
  • юмор-2
  • юмор-3
  • юмор-4
  • юмор-5
  • поговорки (А-Ж)
  • поговорки (З-Н)
  • поговорки (Н-С)
  • поговорки (С-Щ)
  • поговорки (Э-Я)
  • тосты
  • кино
  • травник
  • ссылки на сайты
  • ссылки на сайты-2
  • тексты песен
  • кухня
  • побрехеньки
  • скороговорки
  • приметы
  • колядки
  • тексты
  • стихи
  • мульты и игры
  • списки
  • закачки
  • сказки
  • книги
  • Доброскок Г.В.
  • Курганский В.П.
  • Лях А.П.
  • Яков Мышковский
  • Варавва И.Ф.
  • Кокунько П.И.
  • Кирилов Петр
  • Концевич Г.М.
  • Мащенко С.М.
  • Мигрин И.И.
  • Воронов Н.
  • Золотаренко В.Ф.
  • Бигдай А.Д.
  • Попко И.Д.
  • Мова В.С.
  • Первенцев А.А.
  • Короленко П.П.
  • Кухаренко Я.Г.
  • Серафимович А.С.
  • Канивецкий Н.Н.
  • Пивень А.Е.
  • Радченко В.Г.
  • Трушнович А.Р.
  • Филимонов А.П.
  • Щербина Ф.А.
  • Воронович Н.В.
  • Жарко Я.В.
  • Дикарев М.А.
  • Руденко А.В.
  • Кубанские стихи или вирши


    • Кияшко И.И. «Прощай, мий край»
    • Антон Головатый «Вирши»
    • Иван Варавва «Вирши»
    • Пивень А.Е. «Дыво - нэ горилка»
    • Пивень А.Е. «Коротун-Нэбида»
    • Щербина Ф.А. Отрывок из поэмы «Петро-кубанец»
    • Пивень А.Е. «На ридний Кубани»
    • Лях А.П. «4-й эскадрон»
    • Иван Варавва «Песня забытого рода»
    • Мова В.С. «На прогулянках»
    • Мова В.С. «Ой, выхожу уночи я на дорогу»
    • Мова В.С. «Пид хатою»
    • Мова В.С. «Домашний спивачки»
    • Мова В.С. «Тры дэрэвыны»
    • Мова В.С. «До зэмлякив-роботяг»
    • Мова В.С. «На голгофти»
    • Мова В.С. «Урывок»
    • Шевченко С.Н. «Завещание учителя»
    • Мова В.С. «З альбому Х.Д. Алчевской»
    • Концевич Г.М. «Ой, хто нэ був, братци, за Кубанью»
    • Мова В.С. «Скэлюган и хмарка»
    • Лях А.П. «Новогодня наша доля»
    • Попко И.Д. «Воспомынание пластуна»
    • Жарко Я.В. «Молытва бюрократа»
    • Жарко Я.В. «Хвалько»
    • Жарко Я.В. «Новоспэченый»
    • Жарко Я.В. «Мои прыгоды»
    • Жарко Я.В. «Пэрэмудрыв»
    • Жарко Я.В. «Горэ домовласныка»
    • Жарко Я.В. «Щастя»
    • Жарко Я.В. «Бажання»
    • Жарко Я.В. «Прощання»
    • Жарко Я.В. «Мэта життя»
    • Жарко Я.В. «Бида»
    • Жарко Я.В. «Кубанцю С...»
    • Жарко Я.В. «Верцалов та Кусань»
    • Жарко Я.В. «В Больныци»
    • Жарко Я.В. «Куку»
    • Жарко Я.В. «И вин литав»
    • Жарко Я.В. «Нэ видбулысь»
    • Жарко Я.В. «Витання»
    • Жарко Я.В. «В сонци мрий»
    • Жарко Я.В. «Катэрынодарський думи»
    • Жарко Я.В. «Прыкащик»
    • Жарко Я.В. «Хто одмовыть»
    • Жарко Я.В. «Гришныци»
    • Жарко Я.В. «То нэ бида!»
    • Иван Варавва «Бандура Головатого»
    • Жарко Я.В. «Зализнодорожныкы»
    • Жарко Я.В. «Парсона»
    • Жарко Я.В. «Крутий»
    • Жарко Я.В. «Любий Хиври»
    • Жарко Я.В. «Купэць»
    • Жарко Я.В. «Колы б...»
    • Жарко Я.В. «Сон»
    • Жарко Я.В. «Важки часы»
    • Жарко Я.В. «Наша дума та купци»
    • Жарко Я.В. «За грихы»
    • Жарко Я.В. «Наши ликари»
    • Жарко Я.В. «Молодэць»
    • Кирий О.А. «Дэ вы подилыся»
    • Кирий О.А. «Выходь ты до мэнэ»
    • Лях А.П. «Утро гэроя»
    • Мурай М.П. «Пластуньска розмова»
    • Чередниченко И.Г. «Провожання»
    • Якив Бабенко «Выхид козака на вийну»
    • В. Добренко «И. Прийме»
    • Чередниченко И.Г. «У садочку»
    • Мурай М.П. «Про пластунив-Кубаньцив»
    • И.А. Андриенко «Писня пластунив»
    • И. Прийма «Козачкам»
    • И.Е. Мамай «Жайворонок»
    • И.А. Андриенко «Пластун перед путешествием по морю»
    • М.П. Мурай «Поклин Кубани»
    • И.А. Андриенко «Мысли пластуна про султана»




    • Кияшко И.И."Прощай, мий край"
      (правопыс автора)

      Прощай, мий край, дэ я родывся,
      Дэ пэрву жизнь свою выдав.
      Дэ козаком на свит явывся,
      Родной Кубани прысягав.

      Дэ диды, прадиды служилы
      У пользу Русьскому Царю.
      За Русь головкы положилы,
      Колы нужна – отдам свою.

      Настав тяжелый час розлукы,
      Я йду за Родину служить.
      Змоглы диды, зумиють внукы
      Живот за веру положить.





      Антон Головатый
      (правопыс автора)

      Ой годы нам журытыся,
      Пора пэрэстаты;
      Диждалыся вид царыци
      За службу заплаты.

      Дала хлиб-силь и грамоты
      За вирния службы
      Оттэпэр мы, мыли братья,
      Забудым вси нужды.

      В Тамани жить, вирно служить,
      Граныцю держаты,
      Рыбу ловыть, горилку пыть,
      Ще й будэм богати.

      Да вжеж трэба и женитыся,
      И хлиба робыты.
      А хто прийдэ к нам из невирных,
      То, як врага, быты.

      Слава Богу и царыци,
      И покой гэтману.
      Злычылы нам в сэрдцях наших
      Вэлыкую рану.

      За здоровье ж мы царыци
      Помолымось Богу,
      Що вона нам указала
      На Тамань дорогу.


      Ой Боже ж наш! Боже мылостлывий!
      Уродылысь мы в свити нэщаслыви!
      Служилы вирно в поли и на мори,
      Да и осталыся убоги, боси й голи.

      Старалыся зэмлю заслужиты,
      Щоб в вольносты вику дожиты.
      Да и дав гэтьман от Днистра до Буга,
      Гряныцею по бэндэрську дорогу.

      Днистровский, Днипровский-обы два лыманы,
      В ных добуватысь справляты жупаны.
      Прэжнюю взялы,да и сю отбырают,
      А нам даты Таман обищают.

      Мы туды пишлы — абы б нам сказалы,
      Шоб нэ загубыть да козацькой славы.
      Встань, батьку, вэлыкий гэтьманэ,
      Мылостывий наш вэльможний панэ.

      Встань Грыцьку, промов за нас слово,
      Просы Царыци — всэ будэ готово.
      Дасть нам грамоту на вичнисть житы,
      Мы ий будэм вирнийше служиты!




      Иван Варавва. Збирнык виршив

      Перед идолом каменным стану
      И ему на юру поклонюсь —
      За кострища казацкого стана,
      За мою атаманскую Русь.
      Помолюсь неоглядному полю,
      Приклонюсь к прапрадеду тому,
      Что умел за казацкую волю
      В Диком поле угнуть тетиву.
      На коня ветрогривого сяду,
      Отбивая кремень от подков...


      Степной народ, кубанские казаки,—
      Всем на Руси известные вояки:
      Живут средь вихря и огня...
      Не слазят воины с коня!


      Край наш родимый нам дорог и люб!
      Посадишь оглоблю — вырастет дуб


      А мой народ, кубанские казаки
      Все также любит воинские драки:
      Ружье, и саблю, и коня...


      Чего ты, казаче, чего ты, юначе,
      Лишь ветер осенний в дубраве заплачет.
      Головушку склонишь, в башлык обернешся,
      В тяжелом раздумье по полю плетешься?
      Быть может, казаче, ты с ветром сдружился,
      Подул ветерочек, а ты зажурился?
      Казаченьку не с кем делить свое горе,
      Как только лишь с ветром,
      Как только лишь с полем.




      Заспевали казаченьки
      В поле, на долине.
      Крикнул, крикнул черный ворон
      На сухой осине.
      Ты не каркай, черный ворон,
      Коли лихо чуешь.
      От меня, от казаченька
      Страха не добудешь.
      Низко кланялась мне в ноги
      Девка-чернобривка.
      Не вернет меня с дороги
      Темная могилка.


      Для чего, казаче,
      На свет народился?
      И конь ворон
      И сам молод,
      А все ж не женился.
      — Вы продайте,хлопцы,
      Коня вороного.
      Да жените, братцы,
      Парня молодого!
      — Не велела мать
      Коня продавать.
      А велела мать
      В поход выступать.


      Во зелененьком садочке
      Голубка на сливе.
      Нужен милый мне такой,
      Чтоб горилочку не пил,
      Табаку не нюхав,
      Чужих жинок не любил
      И брехню не слухал!


      Как до кумы не ходить
      Позднею порою!
      Сама она молода,
      Ладная собою.
      Как до кумы не ходить?
      Моя кума сладка!
      Есть у кумушки садок,
      Беленькая хатка.
      Как до кумы не ходить?
      Живет она близко.
      К ней тропиночка бежит
      Под горою низко.
      Как у кумы не бывать,
      Хоть бы и далеко?
      Алы губы целовать,
      Крашеные соком...
      Как до кумы не ходить,
      Когда приглашает?
      И в оконце, и в дымарь
      Лазать разрешает.


      У казака був коняка,
      Був коняка-розбышака,
      Була шабля, и рушныця,
      И дивчина-чаривныця.

      Туркы коныка згубылы
      Ляхы шаблю пощербылы,
      И гвинтивка поломалась
      И дивчина одчуралась


      Дэ сокил прозорый повильно лэтыть
      Повитрям ланив Украины.
      Там князем Олэгом був кованый щит
      На дрэвних шляхах паладина.

      Там прэдкив чубатых блыщить булава
      З истории давной Сичи.
      На смаглий руини там сыч и сова
      Про войниство пращурив клычуть!

      Осыпани дзвоны зализных пидкив
      Пид крыламы билой чайкы...
      Там слава козача у скэлях викив
      З шляхив Палия, Налывайка!

      Клыч мовы братэрной груды пэче...
      Ой там дэ бэнтэжаться хмары,
      Водыцэю Ворскла по луку тэче —
      Додому у Стари Санжары.

      Мий дэсь там зазублэный сэрп та коса
      В струмках стэпового розлыва.
      Зэмля Украина...
      Бэзмэжна краса — мое Запоризькое дыво!



      Щербина Ф.А. Урывок из поэмы "Петро-кубанец"

      (правопыс автора)

      глава 1.

      На Кубани, у станицах,
      Любо, легко всем живется,
      Все едят там паляници,
      Хлеб там белый лишь печется.
      Да багато сала, масла,
      Рыбы,птицы и скотины;
      Пьют там чай внакладку часто
      И борщ варят с осетрины.
      Белы хаты держут чисто
      И кохаются в садочках,
      Носят шали и намисто,
      Ходят купами в рядочках.
      У одний о там станици
      С краю хаточка стояла,
      В хати Марья паляници
      Для базару выпекала.
      Вси стару ту Марью знали,
      Знала Марья всяке дело,
      И все Марью поважали
      За труд чесный, за хлеб белый.
      Був у Марьи синочок,
      Що Петром-кубанцем звався,
      Як не дав Бог Марьи дочок —
      Петрик тильки и кохався.
      Вырос Петрик на свободи,
      Щирим хлопцем в батька вдався.
      По хозяйству на городи,
      Дома,в поли щиро брався.
      Ростом,мабудь, в три аршина
      Выйшов матери на славу —
      Руки сильни, стийка спина,
      Мав и поступь величаву.
      Отоманом парубочим
      Парубки його обрали,
      Любодиям вин жиночим
      Милив шию, щоб честь знали.

      глава 2.

      Вик из вику светло сонце
      Землю грие, освещае,
      А горяче людске серце,
      Серца близкого шукае.
      Любе Петрик Марью-маму,
      Бо вона його родила.
      Любе Петрик дивку Ганну,
      Бо вона його любила.
      Вечер тихий. Месяц повний
      Землю свитом обливае,
      Бравий,статний и любовный
      Петрик Ганну обнимае.
      "Жди меня,моя Гануся! —
      Петрик Ганне тихо каже,-
      Як з походу я вернуся,
      Пип тоди навик нас свяже!"
      Ночь прошла, а Петрик с Ганной
      Пид вербою все сидили,
      А прощались зорькой ранней —
      Степь и небо вже билили.

      глава 3.

      Витер вие, завивае,
      Пиль и вихри в поле гоне,
      Марья сына провожае,
      Нимця коре, с горя стогне.
      "Мий синочку! Мий любонький!
      Слухай серца, бийся Бога!
      Будешь биться,згадуй неньку!
      Тут я сяду близ порога.
      Буду день и ничку ждати,
      Буду Бога я молити,
      Щоб мени у нашей хати
      Вик с тобою свий дожити".
      Обнялися крипко, крипко
      Петрик-сын и мати ридна.
      Затремтила, як та квитка,
      Заридала Марья бидна.
      И син бравый слезы витер,
      Що с очей текли потоком,
      Застогнав сердитый витер,
      И подув до хаты боком.
      Довго мати сина ждала,
      Слизно Господа просила,
      Матир Божию благала,
      Щоб погибла враж сила.
      Щоб война та перестала,
      А ни шабля, а ни пуля
      Сина милого не брала,
      Щоб напасть його минула.

      глава 4.

      Не орли то в чистом поли,
      И не птицы то литают,
      Козаченьки на простори
      Нимца киньми догоняют.
      Мов, зирвалась стромовина,
      Хлопец бравый оддилився,
      Швидко, стийко, як пружина,
      Вин за нимця ухопився.
      Кинь у нимця спотикнувся,
      Так казак штовхнув скотину,
      Немец на бик похитнувся,
      А козак його за спину.
      Наче рака взяв за клешни,
      Щоб не бигав, ни кусався,
      Та и нимец той сердишний,
      Здаться сразу догадався.
      Бога наш казак боявся,
      Як то маты приказала,
      Зря вин нимця не торкався,
      Душа в сили миру знала.
      Не повив козак ще нимца,
      Як тим часом пид горою,
      Збоку лиса, за колинцем,
      Нимци кинулись товпою.
      Отбить нимца-капитана,
      Що попав в козачьи сильца,
      Тут кубанец,як барана,
      Перекинув в сидло нимця.
      В повод взяв его коняку,
      Став вертаться до отряду,
      Гнав вин дуже скотиняку,
      Наче ихав по наряду.
      От свои вже показались
      С гиком, шумом, криком, свистом,
      На атаку поривнялись
      И пустили коней бистро.

      глава 5.

      Грим гремит, и дощ из хмары
      Льется, блискавка падае,
      Не огни и не пожари —
      Люта смерть на скрипци грае.
      Дружно бились тие нимци,
      Капитана вызволяли,
      В кучу сбились, наче в синцах,
      Лиш рубались, не стриляли.
      А козаченьки-кубанци
      Ще мужнищне отбивались.
      Бо поили добре вранци,
      Та и нимца не лякались.
      Скоро биться перестали,
      Стали возли раэбираться.
      Нимцив всих в полон забрали,
      З ними стали вже якшаться.
      Тридцать в кучу навалили,
      Тих, що смерти полюбились,
      Сорок в ранах наличили,
      Та й своих не доличились.
      Семеро из сотни вбито
      Та урядник с офицером,
      И землею всех покрило
      За одним для них барьером.
      Козаки и нимци вкупе
      В землю рядом полягали,
      Хоч в одной були халупи,
      Та цього вони й не знали.
      Там порядки так створились,
      Щоб вси люде без остатка
      В домовинах помирились,
      Мов, то дити ридны в батька.

      глава 7.

      Добри висти Марья чула,
      Козаки ий так казал:
      "Наша слава не заснула —
      Нимцям страху так нагнали
      Козаченьки в лютим бое,
      Що австрийци без оглядки
      Од науки од такой
      Показали нашим пятки.
      Що в Галичине, як дома,
      Наши штабом вже стояли,
      Там без пушок и без грома
      Наших гостями признали.
      Галичане — наши браття,
      Одного мы с ними роду,
      Чорноморцам треба взяться,
      Щоб их вирвать на свободу.
      И козаки, добри люди,
      Наче б то Петро-кубанец
      У станици скоро буде,
      Що узяв вин цилий шанец,
      Як до шанца вин добрався
      И заткнувся с ворогами,
      То как с ними управлявся,
      Що литали вверх ногами.
      И Петрови за те дило
      Хрест Егорья присудили,
      Свитом Марью освитило,
      Мисли радостно горили,
      Скризь вси Марью обкружали,
      С бою брали, мов, той шанец,
      Вси пимались та кричали:
      "Молодец Петро-кубанец!"

      глава 8.

      Висть за вистью по станици
      Як та хмара, скризь ходила -
      Що у нимцив на граници
      В лоск побита руська сила,
      Що взяли вже Польшу нимци
      Палят ничью, грабят днями,
      Що от газу в перестрильци
      Люди душатся сотнями.
      Нимець пре отруту в гази
      И стреляе ними з пушки,
      Як напустит скризь зарази,
      То й бере все, як подушки.
      А ще гирше людям стало
      Що з граници без огради,
      Мов бенеря нам пригнала
      За печаттю вагон зради.
      Тих,що з нимцем побратались
      Чи их нимци пидкупили,
      Що гуртом бач запродались,
      Гонор,честь и совисть вбили.
      Стало соромно и гидко,
      Як ти напасти настали,
      Тут пришла и вистка швидко:
      "Руськи биться перестали."
      Тии "ленинци", чи ланци,
      Що до нимця в найми стали,
      Спокушали всих поганци
      Щоб из фронта утикали.
      Всим вони сулили мира,
      Мов котам тим дижку сала,
      Цила туча дезертира
      Из всих фронтов повтикала.
      Сумно стало в наших хатах,
      Сумно в лавках, на базари,
      Наче брат пишов на брата
      Наче вси застигли в свари.

      глава 9.

      Скризь та свара заварилась,
      Мов вси люде ошалили,
      Сива баба з хлопцем билась,
      Дити властвовать хотили.
      Провокаторы позором
      Все козацтво окропили,
      Неправдиво, наговором
      Скризь брехали, голосили,
      Що козаченьки зминили
      Правди, чести и свободи,
      Людям капости робили
      По своий гидкий породи.
      Пидучили то их нимци,
      Щоб зломать козачу силу,
      Щоб загнати правду в сильци,
      А Отчизни рить могилу.
      Заклубилось люте горе
      Над зруйнованим скризь краем
      И разбойницка та шквара
      Стала править з чванством, з лаем.
      Большовизмом у них звалось,
      Щоб в народ, в толпу стриляти,
      Буцим вбитим тим бажалось,
      Щоб их в рай так загоняти.
      Кров пустили по России
      Всюди горе причиняли
      А себе за ти подии
      В комисари назначали.

      глава 10.

      Рано осинь наступила,
      Хлиб у поли добре вдався,
      Хоч машина молотила,
      Кожный с плугом вже возжався.
      Словом, Марьина станица
      Майже хлиб святый убрала,
      И новое вже пшеници
      Марья булки випикала.
      Од суседки Марья взнала,
      Що всий сотни их станици
      Черга вже давно настала,
      Повертались из граници.
      Марья слуха застила
      Чуе в поли топот, гомон,
      То чула козача сила,
      Привитав ее степ стогном,
      Козаченьки прискакали,
      Биле Марьи сотня стала.
      "Здравствуй, титко! — закричали,
      Сотня Марью привитала. —
      Шле вам ваш Петро поклоны,
      Незабаром сам вин прийде,
      Бо здае казни патрони,
      Через тиждень, мабудь, вийде!"

      глава 11.

      Рано в дзвони задзвонили,
      Повалив народ до храму,
      Як молебни одслужили,
      Вси без крику и без гаму,
      Торопились за ограду,
      У сторонци рядом стали,
      Так стояли до параду.
      В сурми трубачи заграли.
      Шабли в строе засвиркали,
      Як та блискавка на неби,
      Козаки честь оддавали
      Старшим в чини писля себе,
      Маршем сотня пройшла браво,
      Такт ногами отбивае.
      Вийшло гарно, швыдко, жваво,
      Стильки дитвори тут грае.
      Так "ура" враз закричали,
      Що луна чула в станици,
      Всюди с древа позлитала
      С криком, писком всяка птица.

      глава 12.

      Близ граници на Подилли
      Земли гарни,плодовити,
      Любо жить там на привили,
      И пани и челядь сити.
      На Кубань Петро-кубанец
      Через те Подилля йихав,
      Глянув, як солдат у ранец
      Наклада груш та орихив.
      "Дай, подумав, переднюю,
      Годувати ж коня треба,
      Близ солдатив оддохну я.
      Тут садок и сине небо".
      Стали тут солдат грушу
      Не трясти, гилля ломити.
      Захотелось им без струсу
      Грушами мешки набити.
      "Що ви, братци, подурили? —
      Наш Петро солдатам каже. —
      Дар бирить ви — груши спили,
      Древа не чипайте — Боже!"
      "Иш казак — собача морда! —
      Враз солдати закричали. —
      Бить его, мерзавца, чорта!"
      И до його почесали.
      Петро вскочив,шапку здвинув,
      Кулаками биться думав.
      Дви гранати солдат кинув —
      Сад покрывся чорним дымом.
      Брата, козака-кубанца,
      Що лежав там близ дорожки,
      Все кати забрали в ранци,
      Од сорочки и до ствожки!
      Все забрали и знущались
      Подло, мерзко вже над мертвым,
      Мов скажени забавлялись
      Та й опакостили жертву,
      Ту, що мати бидна ждала,
      Ждала Ганна, вся станица,
      Що душа уже литала
      В сини неби, як та птица.
      Сором мовить, як солдати
      Гидко, злюче це зробили.
      Мало, що убили брата.
      И звичай ще осквернили.
      Наче то була дохляка,
      На стовп надпис причипили:
      "Здесь лежит козак-собака!"
      Перед вечером с дозором
      Козаки тут проезжали
      И почули, как с задором
      Чорни ворони кричали.
      Скочки коней враз погнали,
      Злизли с коней, застонали...
      Бо Петро в тим тили взнали
      И той надпис одирвали.

      глава 19.

      Яму козаки копали
      Шаблями в тому садочку
      И одежу с себе зняли,
      Хто штани, а хто сорочку.
      Подобрали рване тило,
      Що порвали ти гранати,
      Та в штани, сорочку сиру
      Петра стали обряжати...
      А козак вин був могучий,
      Пули,шабли не боявся,
      Бився в жар, в мороз трискучий,
      Од дисяткив одбивался.
      А команда все стояла
      У козачое могили,
      То тоска за душу брала,
      Що в вийни так гинуть сили.
      Козаки ти поспишали
      На Кубань, в свои станици,
      Про Петра скриз росказали,
      Як вин згинув на граници.

      глава 20.

      Час од часу Марья ждала.
      Петрик скоро, скоро буде!
      И все думала, гадала,
      Як гадают всидни люде.
      Та и в Ганни серце билось,
      Як та пташка на запори.
      До Петра воно просилось,
      Без Петра щемило в гори.
      Раз в станицу мимоходом
      Казачок забрив, калика.
      Розсказав вин пред народом,
      Як Петро умер без крика.
      Бидный Марьи про ту зраду
      Якась баба розсказала.
      Зглузду збилась Марья зразу,
      Всим на вухо шось шептала.
      Все смиялась та просила:
      "Де ж ти хрестики Петрови?
      Дайте, щоб их я носила,
      Як то личит козакови!"
      З горя люде затряслися,
      Що висть Марью з ума збила...
      Плач и крики понеслися,
      То вже Ганна голосила.
      З криком "Титко! Мамо!" Ганна
      Марью крепко обхопила.
      Серце добре, душа гарна —
      "Заспокойтеся",— просила.
      И все ходи по станици
      Стара Марья, сиротина.
      Не пече вже паляници,
      А шукае Петра-сина.




      Пивень А.Е. "Дыво — нэ горилка"

      1911г.
      (правопыс автора)

      Ты наша горилка!
      Гарна ты, як дивка!
      Пьют тэбэ, як воду,
      Бо смашна на вроду!
      Як ты в свит родылась,
      Всэ развэсэлылось;
      Сталы вси смияться,
      Та у бокы браться!
      Яка ты вродлыва,
      Блида, чорнобрыва;
      Добра, смаковыта,
      Усим пользовыта!

      Хто тэбэ вжывае,
      Добро пропывае;
      Гарно йому жыты,
      Що дня тэбэ пыты,
      Пид тыном гуляты,
      Там и спочываты.
      Добрэ йому спыться,
      Горилочка сныться,
      И чорт йому радый,
      Бо сыдыть иззаду!

      Довго будэ спаты,
      Сылу набыраты;
      Як раз сэрэд ночи,
      Як пролупа очи,
      Пидвэдэ кудлату
      Голову завзяту,
      Та й сыдыть, гадае:
      Дэ вин пробувае?
      Встанэ, кругом тыка
      Свою страшну пыку,
      Вэрзэ дурну мову,
      Срамну, бэзтолкову!

      Пидэ над дошкамы
      Крывымы ногамы,
      Як прыйдэ до дому,
      Наробыть содому!
      Жинку бье та лае,
      Дитэй розганяе,
      И крычыть, лютуе,
      Як дурный, гвалтуе;

      А як сыл нэ хватэ,
      Впадэ сэрэд хаты,
      Лэжыть, важко дышэ,
      Ротом-носом чмышэ,
      Рэвэ, як звиряка,
      Або товаряка,
      З рота выкыдае, —
      Мов вин пропадае!..

      Такэ робыть дыво
      Горилка шкодлыва,-
      Чы така вжэ доля
      Наша нэщаслыва!
      Чы нэма в нас сылы
      З нэю росквытаться,
      Щоб ужэ до смэрти
      Бильш нэ напываться!




      Пивень А.Е. "Коротун-Нэбида"

      (правопыс автора)

      Жыв соби козак
      Коротун-Нэбида,
      А яка в його й нэ-бида,
      Шо нэ пьеться вода.
      Пишов Нэбида
      Шукать случаю,
      Шоб купыть у лавци
      Сахарю-чаю;
      Та вин найшов
      Такого случаю
      Тай купыв соби
      Сахарю-чаю.

      А як найшов?
      А так и так:
      Був соби чоловик
      Абдулка-Арап,
      Так вин у його с кишени
      Грошыкы и шкряб!

      Добрэ було йому жыть,
      Добрэ, нэ худо.
      Купыв вин для чаю
      Стакан та блюдо.
      Добрэ було йому
      Чужи гроши прожывать,
      Так нэ зумив вин як слид
      Оти гроши сховать.
      Сховав гроши в халявку,
      Тай пишов у лавку;

      А Арапка та люды,
      Зналы ци штукы,
      Та як-раз и пиймалы
      Нэбиду в руки.
      Зачалы лаять,
      Лаять та гудыть.
      А скажэм що йому
      За ци штукы будэ?
      Та шо — знимуть штаны,
      Та й дадуть звычаю,
      Шоб нэ крав грошей
      Та нэ пыв чаю.




      Пивень А.Е. "На ридний Кубани"

      (правопыс автора)

      1
      Кубань ричка
      Нэвэлычка,
      Як из гир збигае;
      Там горамы
      Та лисамы
      Вона протикае;
      Дали — шыршэ,
      Стае бильшэ,
      Нэ так колобродыть
      В кинци тыхо
      Бэз помихи
      До моря доходыть.

      Тэчэ Кубань по бэрэгам
      Прямо у Чорнэ морэ,
      По Кубани
      Писок, плавни,
      А там выдно горы,
      Горы, лиса —
      Божа краса
      Для ридного краю;
      Хто там бував,
      Той й выдав,
      И всэ тэе знае.

      За Кубанню
      Дужэ гарно,
      Куды нэ заглянеш:
      Краса, дыво,
      Сэрцю мыло,—
      Задывышся и станеш!
      Кругом краса и чудэса!
      Що ж воно за сыла,
      Що в цим краю,
      Як у раю
      Красоту робыла?
      То робота
      И забота
      Божойи прыроды
      Що ж трудылась
      Нэ линылась,
      Сыпала щедроты.

      Що водою
      Сниговою
      Ричкы поробыла:
      Що горамы
      Та лисамы
      Край обогатыла;
      Рыбы в ричках,
      Звиря в лисах
      Прыдбала до воли;
      Сылу добра
      Кругом дала:
      На горах и в поли!

      Дэнь настае,
      Сонцэ встае,
      По небови ходыть
      Вси красоты,
      Мов бы златом,
      Визьмэ — позолотыть;
      Виковою
      Красотою
      Всэ стойить та сяе;
      Як у рами;
      Панорама,
      Душу звэсэляе!



      2

      Нэ жалила
      Божа сыла
      Дыво скризь робыты
      Щоб до вику
      Чоловику
      Було гарно житы!..
      Колысь давно
      Отут жило
      Чэркэсив багато:
      Тэпэр мисто
      Вэрст на двисти
      Козакам зайнято.

      Чэркэс, як жыв
      Одно робыв:
      Розбоямы живывся;
      Ризав людэй,
      Жинок, дитэй,
      И з козаком бывся.
      И довго так
      Бидный козак
      Нэ мав тут покою;
      Лылася тут кров
      В ночи и дньом,
      Литом и зымою!
      Про тэ усяк,
      Старый козак,
      Вам добрэ розкажэ;
      Як воював,
      Дэ лыхо мав,
      Ще й мисто покажэ...

      Така була
      Страшна и зла
      Давняя годына;
      Пройшлы лыха
      Стала тыха
      Наша Украина.
      Пройшлы года,
      Давня бида
      Була та й нэмае.
      Тэпэр усяк
      Живэ козак
      Та писню спивае!..

      Бижыть Кубань
      Аж у лыман,
      А з лымана у морэ;
      Нэ зна того,
      Якэ було
      У козакив горэ.
      Бижыть Кубань
      По бэрэгам,
      Як и ранише бигла,
      Та й нэ гада,
      Що вжэ бида
      Дэсь од нас забигла;
      Що вжэ занис
      Рогатый бис
      Лыхую годыну...
      Пошлы, божэ
      Усэ гожэ
      В нашу Украину.



      3

      Тэчэ Кубань
      По бэрэгам,
      Визьмэ — розильеться;
      Нэсэ воду
      Робыть шкоду,
      Хто нэ вбэрэжэться.
      По Кубани
      Писок, плавни
      Скризь вэрба покрыла;
      Миста гарни
      Тильки марно
      Пустують бэз дила;
      Бо що-году
      Сюды воду
      Наганяе з ричкы;
      И всэ чысто
      В води мисто,
      Писок и вэрбычкы.

      Комарь грае,
      Та кусае
      Тут людэй, скотыну;
      Корчий ходэ,
      Людэй зводэ,—
      Кладэ в домовыну.
      Тут ни жысти,
      Ни корысти
      Нэма чоловику;
      Колысь будэ
      Диждуть людэ,
      Можэ в цьому вику,
      Як онукы
      Од науки
      Розуму достануть,
      То болота
      Рыгнуть златом
      И в корысть им стануть.

      За вэрбамы,
      За плавнямы,
      Кругом на простори,
      Стоять лиса,
      Мисту краса,
      А за нымы — горы;
      Спэрва — мэнши,
      Дали — бильши,
      Вэрхы пиднимають,
      Мов бы ростуть,
      Угору йдуть,
      Нэба досягають.



      4

      Кубань быстра
      Робыть чысто,—
      Усэ пидбирае:
      Що попала,
      Потаскала,
      Назад нэ вэртае.
      По Кубани
      Злива плавни
      Та кущи вэрбыци,
      А направо
      Стоять брави,
      Багати станыци.
      Тут издавна
      Жывуть справно
      Наши чорноморци;
      Хлибець сиють,
      Багатиють
      Козакы-молодци.

      Хоч и голый
      Стэп просторый,
      Ни красы, ни дыва,
      Затэ з краю,
      Аж до краю
      Скризь багати жныва.
      Од Кубани
      Всэ стэпамы,
      Аж до Е-рички,
      Сама ныва
      Коло нывы
      Святойи пшенычкы.
      Нэ скрасыла
      Божа сыла
      Горамы й лисамы,
      Так що-году
      Для наряду
      Укрыва снопамы,
      Краще дыва,
      Як та ныва,
      Козаку й нэ трэба:
      Хлибец спие,
      Колос зрие —
      Благодать из нэба!

      Нэ пудамы,
      А ходамы
      Козак зэрно возыть;
      Нэ у жмэни,
      А в кишэни
      Грошэнята носыть.
      На шо горы,
      Лис и морэ
      Козакови нужни,
      Колы в його
      И бэз того
      Нэ бувае нужды.
      Бо вин литом
      Святым хлибом
      Що-году багатый;
      Добра вволю
      И на двори
      И повно у хати;
      И бэз нужды
      Сын для службы
      Справный и одитый;
      Прыдэ врэмя,
      Ногу в стрэмя —
      Сядэ та й пойидэ...



      5

      Нэвэлычка
      Кубань-ричка
      Як з гир вытикае;
      Дньом и ноччу
      Бэрэг точэ
      И русло миняе.
      Миж горамы,
      Миж лисамы
      Там стоять станыци
      Котри здавна
      Дужэ справна
      Бэрэглы граныци;
      Воювалы,
      Горы бралы,
      Головы складалы;
      Чы багато ж
      Наши браты
      Там добра досталы?
      Чи хлиб сиють,
      Багатиють
      Их сыны й онукы?
      Чи досталы
      Щастя й славы
      За батькивськи мукы?

      Ни, як выдно,
      Нэзавыдно
      Там козацька доля;
      Есть там горы,
      Лис и морэ,
      Та нэмае поля.
      Нэма доли
      Козакови,
      Нэма там и щастя;
      Дэнь з бидою,
      Хлиб з водою,
      А там — як удасться.
      Прыйшлы злыдни
      Там на тры дни,
      А на вик засилы;
      Хочэ выгнать
      Козак злыдни,
      та нэмае сылы...



      6

      Чого ж бидно,
      Нэзавыдно
      Жывуть закубанци?
      Чы нэ вмиють
      Хлиба сиять,
      Уставать у ранци?
      Нэма вдачи,
      Чи лэдачи
      На важку роботу,
      Щоб робити
      Усэ лито
      На стэпу до поту?

      Так спытае,
      Хто нэ знае,
      Як отам живэться;
      Як з гиркою
      Там нуждою
      Бидный козак бьеться.
      Уси вмиють
      Хлиб там сиять,
      Та немае миста:
      Горы, камны,
      Лисы, плавны,—
      Всэ зэмля нэчиста.
      Лису хватэ
      Зробыть хату,
      Нигдэ взять пшэныци;
      Тым-то бидни
      И нэзавыдни
      Там стоять станыци.

      Батькы й диты
      Усэ лито
      Бьються там з нуждою;
      Прыйдэ зыма,
      Ще гирш нэма
      Никому покою;
      В лису усяк
      Сыдыть козак
      Сокырою цюка;
      Навстоячкы,
      Навсыдячкы,
      Рубае та стука;
      Зыму цилу
      На всю сылу
      Робыть до загыну;
      Стануть рукы,
      Як два дрюкы,—
      Нэ розвэдэ й спыну;
      Нарубае,
      Наскладае
      Лису цилу кучу,
      Тилькэ знае,
      Що до-краю
      Сам сэбэ замучыв.

      А вэсною
      Знов покою
      Нэма козакови:
      Трэба той лис
      Класты на виз,
      Зароблять цилкови;
      Трэба рушать
      Купцив шукать
      У далэким мисти;
      Колы вэрстов
      Пройихать сто,
      А колы и двисти.
      Чи то ж козак,
      Що як чумак
      Всэ лито в дорози?

      Чи то ж добро,
      Колы воно
      Чысто всэ на вози?
      Чи то життя,
      Що бэз пуття
      Козак з лыхом бьеться
      То на вози,
      То пид возом
      Дньом и ноччу гнэться?
      Выбачайтэ,
      Та нэ лайтэ;
      Хоч слава й козака,
      А жисть така
      Нудна й гирка,
      Нэ людська — собача.



      7

      Бижыть Кубань
      Аж у Тамань
      Вэрстов може з трыста;
      Воду крутыть,
      Писок мутыть
      И нэ бува чыста.
      Бильше ста лит
      Отак бижыть
      Пид Катэрынодаром!
      Пройшов нэ рик
      А цилый вик
      Для нэйи нэ даром,
      Як бы вмила
      Йй хвыля
      Розмовляты мову,
      Що выдала
      Росказала-б
      Краще мого слова,
      Тилькэ бида,
      Що та вода
      Балакать нэ вмие:
      Щось хлопочэ,
      Сказать хочэ,—
      Хто ж тэ зрозумие?

      А багато
      Можна б знаты,
      Що Кубань выдала:
      Як тэ вийсько
      Запорижськэ
      Отут зустричала;
      Як усатых
      Та чубатых
      Козакив из Сичи
      Тут зустрила
      И глядила
      Прямо йм в вичи;
      Як Чепига,
      Сава Билый,
      Антин Головатый
      З вийськом прыйшлы
      Та й зачалы
      Край наш засиляты.
      Од Тамани
      По Кубани
      Ишлы пионэры;
      Всэ шукалы,
      Розглядалы,
      Та спивалы,
      Аж сэрдэнько млило:
      "Ой годи нам
      Журытыся,
      Пора пэрэстаты;
      Заслужылы
      Мы в царыци
      За службу заплаты;
      Дала хлиб-силь,
      Ще й грамоты
      За вирнийи службы;
      Теперь уже,
      Мыли браття,
      Забудэм вси нужды.

      ******************

      Так спивалы,
      Вымовлялы
      Воякы чубати,
      Бой на спивы,
      Як на дило,
      Вси булы завзяти.
      Миж лисамы,
      Комышамы
      Тут киш збудувалы;
      Кордонамы,
      Бекетамы
      Область оснувалы;
      Скризь стоялы,
      Выглядалы
      Пушкы та гарматы,
      Щоб ворогив
      З усих крайив
      Добрэ одганяты
      По всий зэмли.

      Из курэнив
      Робылы станыци;
      И всэ справно,
      Та ще й славно
      Бэрэглы граныци.
      Нэ жалилы
      Души й тила,
      Вирно вси служылы,
      Щоб их диты
      На цим свити
      Жылы — нэ тужылы...



      Лях А.П. "4-й эскадрон"

      (правопыс автора)

      19-20 ноября 2011 г.

      Холод. Зима. Москва.
      Сакмы в глубоком снегу.
      Стынет слеза на ветру,
      Падает конь на бегу.
      Падая, снова встает
      Верный казачий конь.
      Нет на нем седока...
      Огонь.
      ************************
      Русские избы, русские села,
      С правого фланга горит Федюково.
      Холод. Дым. Смрад.
      Молча, не нарушая строя,
      Верхи идем мы своим эскадроном
      Кум, Сват, Брат.

      — Спешиться — хрипло сазал эскадронный,
      — Поотпускайтэ своих кОнэй
      В стэп, в сниг, вдаль...
      Тут наша слава, тут наша доля.
      Тут нам прыказано стать обороной.
      ...Мало нас, жаль.

      Гэй козакы, розбырайтэ патроны,
      Буркой прыкрыйтэ ружэй затворы,
      Нэ стрылять.
      Разом ударым усим эскадроном
      Ось воны, гады, лизуть лощённи.
      ...Твою ж мать!

      Танки пошли от деревни Язвище,
      Пули в сугробах добычу разыщут.
      Замереть...
      (Два пулемета ручных облегченных,
      Дедов кинжал в ножнах посеребрённых)
      ...Или смерть.

      — Лучше уж смерть, чем замерзнуть в сугробах.
      И подымаются, словно из гроба,
      Казаки.
      — Сзади шоссе и Москва дорогая...
      Гордо взметнулись, багрянцем играя,
      Башлыки.

      Нету гранат, есть бутылки со смесью,
      Смесью гремучей напополам с местью.
      Встань, иди!
      За матерей, за родные колхозы,
      За всю Кубань, за горючие слёзы,
      Отомсти!

      И в полный рост, словно танец танцую,
      Бурку отбросив, в прыжке джигитую
      На броню.
      Размолотивши стекло о железо,
      (Пальцы немного осколком порезав)
      Всё... Горю.

      Мать на седом берегу Кубани
      Молча в сторонушку дальнюю глянет:
      — Мий ж сынок...
      Сыч на базу жалким посвистом пискнет
      Жинка рассыплет червонэ монысто
      — Мий ж мылок...

      Нэ посрамлэнна козацька Слава!
      Нэ похылылася наша дэржава,
      Пид штыкы...
      Мовчкы идэм всим своим эскадроном
      В нэбо, хто пишкы, хто вэрхы на конях,
      До батькив...
      *********************
      Холод, зима, Москва.
      Сакмы в глубоком снегу.
      Падая, стынет слеза,
      Крест стоит на ветру.
      Изредка тихо заржёт,
      Или заплачет конь...

      Что-то мне сердце жжёт,
      Вечный Святой Огонь...

      Иван Варавва "Песня забытого рода"

      Поржавело тело шабли гострой.
      Поломалась пика на весу,
      И лихих коней Иуда Троцкий
      Всех пустил в расход на колбасу.

      Расказачил степи, раскулачил;
      Голодом, неволею сморил.
      Полевая чайка где-то плачет
      Над глухим безмолвием могил.

      Без креста и звонов колокольных
      Мы давно по-новому живём:
      Бытием скупым своим довольны,
      Хлеб жуём да мёд-горилку пьём.

      Поднимаем с поля урожаи,
      Древность рек ломая на ручьи.
      Подло и постыдно забываем
      Род свой...
      Чьи мы внуки, дети чьи?

      Без казачьей стойкости на Шипке
      И летучих стругов Ермака
      Зацветёт ли сад мой у калитки,
      Возвышая шапку в облака?

      Атаман разбойный Стенька Разин,
      Царь казачьей воли Пугачев...
      Было много бед и песен разных,
      И дорог ковыльных, и подков.

      Без седого Дона и Кубани,
      Забурунной древней целины,
      Разве могут Марьи да Иваны
      Быть в своем Отечестве вольны?

      Знать, за то, что встали брат на брата,
      Верные присяге и коню,
      Расказачил Троцкий без возврата
      И беду приставил к куреню.

      Степь жива крылатою станицей,
      Окунает маки в синеву.
      Светлочубый месяц над криницей
      Высветил на крепость булаву!
      За печаль и боль родного края,
      Сквозь булатных сабель гулкий звон,
      Родина! Тебе я присягаю
      Тихим шелком всех твоих знамён.
      На прогулянках

      Мова В.С.
      г.Ейск 1884г.

      I.
      Зачарованый лэжу я
      Пид бэрэзамы край гаю;
      Витэрэц мэнэ цилуе,
      Шум бэрэз мэнэ впэщае.
      Ни хмарыночкы нэмае
      В нэби ясным и прывитным;
      Воно зэмлю обиймае
      Звидусиль шатром блакытным;
      Погляд тонэ у просторах,
      Шо сыниють в сяйви дня,
      И аж дух ростэ угору —
      Шо за шир и глыбыня!

      Ни хмарыночкы нэмае
      В нэби ясным и прывитным;
      Воно зэмлю обиймае
      Звидусиль шатром блакытным,
      А зэмля — скорбот осэля,
      правды и воли арэштарня!
      А зэмля — тисна пустэля,
      Чи мэртвуща буцегарня!
      Дух тут гынэ од тисноты,
      Думка людская в кайданах!
      Гыну и я тут од нудоты,
      Трачу цвит надий коханых!

      И задуманый лэжу я
      Пид бэрэзамы край гаю;
      Витэрэц мэнэ цилуе,
      Шум бэрэз мэнэ впэщае.
      А из сэрца жаль зрынае
      И нэвдоволэни бажання:
      И мэни вже докучае
      И тыхэ витра цилування;
      И ласкавый лыстя шум
      Замисть щастя-мылування
      Наганяе тилькы сум,
      Вытыска з грудэй зидхання.


      Ой, выхожу уночи я на дорогу

      Мова В.С.
      (пэрэвод Лермонтова М.Ю. балачкою)
      1.
      Ой, выхожу уночи я на дорогу, —
      Кризь имлу блыщить вона чудовно;
      Нич мовчить, пустэля слуха Бога,
      И зирка з зиркою бэсидують бэзмовно.

      В нэбэсах вэлычнисть и пышнота,
      И зэмля в блакытним сяйви спыть...
      Та чого ж мэни в души така нудота?
      Чи я жду чого, чи жаль в души брыныть?

      Гэй ничого вже на свити сим ны жду я,
      И за прошлым я ни трохы ны шкодую:
      Тилькы воли та спокою рад бы я зажить,
      Радый бы заснуты и спочить.

      Та ны тым спокоем замэртвилым
      Я б бажав зайты у забуття,
      А шоб сылы у души брынилы,
      И хытало груды шоб життя.

      И шоб дэнь и нич, люликаючи мэнэ,
      Гарный голос чийсь про любощи спивав,
      И шоб дуб из вику в вик зэлэный,
      Шелэстив мэни и виттям ковыляв...


      Пид хатою

      Мова В.С.
      Ейск 1878-89гг.

      В хмарах, на пивнич лэтючих,
      Мисяц блыскучий ныряе:
      То порынае вин в тучи,
      То на блакыт вырынае.
      Мисяцю ясный, блыскучий!
      Сэрцем з тобою я маюсь:
      Вкупи зныкаю у тучи,
      Вкупи и из хмар выбываюсь.
      Образ твий чистый и ясный
      Сэрця надию ввыжае:
      В хмарах, як ты, вона гаснэ,
      З хмар, як и ты, выныкае.

      В хмарах, на пивнич лэтючих,
      Мисяц зусыльно ныряе
      Дляеться в тэмных вин тучах
      И, вырнувши, знов порынае...
      Ось вэлычезная туча
      Пащу до його простэрла...
      Стыснулось сэрце болюче —
      Мисяца туча пожерла!
      Мряка на зэмлю упала,
      Мисяца ж бильш нэ диждаты!..
      Тэмно и на сэрдэньку стало...
      Час мэни, мабудь, до хаты!



      Домашний спивачки

      Мова В.С.
      1864-65гг.

      Гарно спиваеш ты, любо дивчино!
      Спив твий из сэрця лыбонь вырынае,
      Бо в мое сэрце, як струмок, вин рынэ,
      Тыхою втихою душу сповняе.

      В спиви бажання палкийи вчуваються,
      Гарнийи надии, препышно цвитучийи,
      Чуеться и плач, шо всэ тэ нэ збуваеться,
      Чуеться сэрце, за долю трэмтючее.

      Чуються и згукы молэбни, благаючи;
      Чутно на долю гирку нарикання,
      Чутно тужбу про лита проминаючи,
      Чутно про щастя нэзбутнэ рыдання...

      Гарно та й дуже писэнь ты спиваеш!
      Любую тугу мэни надаеш ты;
      Сэрця ты сльозы лыбонь вылываеш,
      Пэрлы души выявляеш до рэшты.

      Ой, нэ плач, нэ плач дивчино,
      Изнэчевья чи з пустоты;
      Ще настанэ та годына,
      Шо налачешся з скорботы...

      Смийсь, шоб сэрдэнько радило,
      Покы е чого радиты,
      Покы горэ ще нэ вспило
      Втихы жизни подолиты.

      Повэртай и лыхо в шутку,
      Покы здибнисть смиху маеш,
      Бо, зазнавши вдосталь смутку,
      Вже смиятысь нэ здолаеш!..



      Тры дэрэвыны

      Мова В.С.
      1874г.

      Зымою у купци на краю долыны
      Стоять на узлисси аж тры дэрэвыны.

      И пэрва в тий купци — высока сосна,
      Що самэ узымку зэлэна и рясна.
      Про литэчко яснэ сосныни байдуже, —
      Тоди вона жовта, сумна и нэдюжа.

      И друга в тий купци стоить дэрэвына —
      Гнучка та высока тополя-раина.
      Й лыстячко витром холодным обдуто,
      И витонькы голи у крыгу окуто,
      И думка одна й ны сходыть з ума:
      Колы то минэться лыхая зыма?
      Колы то вэснянэ живуще тэпло
      Увильныть од крыгы йи виты и стэбло,
      Так щедро одягнэ у лыстя ряснэ,
      Зэлэнэ та нижнэ, хороше, яснэ?
      Колы то в розкошах красою засяе,
      Уклонамы витра з тэплом прывитае,
      Тонкым вэрховиттям у нэби заграе,
      И писля нэгоды, страждання и сну
      Вона засоромыть красою сосну?..

      И трэтя в тий купци стоить дэрэвына —
      Розложиста, била, ярка бэрэзына.
      Та голии виты, у крыгу закути,
      Дарэмно урозтич тэпэр зазипнути,
      И гордого шуму од нэи ныма —
      Заципыла рот й лыхая зыма!
      И жалибно стогнэ и бьеться вона:
      Колы то настанэ вэсэла вэсна
      Из промэнэм ясным, з живущим тэплом,
      И одягнэ й виты трэмтячим лыстом,
      И гордо вона их по витру розбросыть,
      И шумом сэрдытым лисы оголосыть,
      И горду пихоту сосныны порушить,
      И гомин сосновый забье и заглушить.
      ...............................................................
      Та й ще далэко живуща вэсна —
      И гордо пануе зэлэна сосна,
      И сумно куняе тополя-раина,
      И рвэться та стогнэ ярка бэрэзына!



      Мова В.С.
      Усть-Лаба
      1873г.

      До зэмлякив-роботяг

      Як у пустыни нэплодющий,
      На смэрть пид скваром прырэчений,
      Холодный струмочок живущий
      Кризь грунт, у каминь запэченый,
      Пробьеться свижим джерелом
      И видживыть усэ кругом,
      То так ся кныжка дорогая
      У нашому нимому краю,
      Пробывшися на Божий свит
      Черэз цензуры тяжкый гнит,
      И всяки инши пэрэшкоды,
      Живыть в нэволи впалый дух
      Усих прыхыльныкив народу
      И выклыка в их сэрци рух,
      До праци, свитла и слободы.

      Хвала ж тэбэ, поэтэ ридный,
      Кубани-нэнькы вирный сын.
      В литэратури наший бидний
      Любонь працуеш сам одын,
      Бо бильш ничого и ны чуты...
      Працюй же й дали, наш славутэ,
      На пэрэшкоды ны вважай
      И слабших духом подсмиляй!



      Мова В.С.
      до 1887г.

      На голгофти

      Вин лэдвэ хрэст важкый донис
      И став, схылывшися з нэсылы, —
      Каты тоди той хрэст взялы,
      Глыбоко в зэмлю устромылы,
      Одэжу вбогую воны
      Знялы нэчистымы рукамы
      И його, святого, до хрэста
      Прыбылы острымы гвиздкамы.
      Зализэ острэ в тило йдэ
      И кров свята из ран стикае,—
      В його ж очах любов одна,
      Любов вэлыкая сияе!

      И ось, прыбылы на хрэсти...
      Смиються з Нього и глузують,—
      Та вин нэ бачить вже того
      И своих мук Вин мов нэ чуе.
      У Нього думка всэ одна:
      Про вбогых думка и бэзщасных,
      У Нього в сэрци всэ вона,
      Николы в Ньому нэ погаснэ...
      Вона горыть, вона живэ,
      Усю истоту обнимае!
      И знов в Учитэля в очах
      Святый вогонь горыть, палае.

      Кризь мукы лютии свои
      Життя вин згадуе мынулэ,
      И всэ являеться души,—
      Нищо у нэйи нэ заснуло.
      Пэрэд очима устають
      Народни товпыща круг Нього:
      То душу змучену прынис
      Народ — и слова ждэ святого.
      Вин каже им, навчае их,
      Любытысь щиро миж собою,
      И кождэ дило освятыть
      Любовью братньою святою.

      И тым вэлыкым щирым словом
      Вин пиднима поныклый люд,
      И, повни вирою бэз краю,
      Уси за Вчитэлэм идуть...
      А там лукави фарысэи
      Та ихни кавэрзы. — И ось
      Нэвынно кутому в кайданы
      Святому статы довэлось
      Пэрэд своими ворогамы,
      И хрэст вэлыкый понэсты
      И муку вытэрпить вэлыку
      За слово, за дила святи!

      Вин чуе: мука обнимае...
      Вин чуе: в Ньому всэ горыть...
      И лэдвэ чутно вин Вин благае
      Катив запэклых: "Дайтэ пыть!"
      Жажда пэче, смэртэльна мука
      Йому всэ сэрце разрыва,
      И доли хылыться святая
      В винку тэрновым голова.
      В останний раз на свит Вин глянув
      И на людэй, шо так любыв,
      И вмэр святый, и пэрэд смэртю
      Простыв своих вин ворогив.

      Лышив сэй свит, людэй покынув
      Своих убогых та малых —
      Святи уста нэ заговорять:
      Их голос вже замэр, затых...
      Замэр та Слово нэ вмирае,
      Його тэ слово всэ живэ,
      И до святого дила правды
      Людэй воно шочасно звэ.
      И годына прыйдэ — тэе слово
      Знов запануе — и любов
      Знов свит споганэный обновыть
      И бэзсылым сылы дасть изнов!



      Мова В.С.
      Урывок

      И бачу я тоди широкэ сынэ морэ —
      Клэкоче глыбыня и стогнэ и рывэ,
      И хвыли пиняви збигаються, як горы,—
      И гурт човнив по мори тим плывэ;
      И дружно козакы на вэсла налягають,
      И кожний пину бье, и кожний хвылю рвэ...
      Лютуе, стогнэ морэ, з рэбэр их скыдае,
      И пиною, скаженэ мов, им очи забывае —
      Я чую голос их... я бачу — потопають!..

      Шевченко С.Н. "Завещание учителя"

      (кубанска вчитэлька, бильше про нэй отут)

      (правопыс автора)

      Як умру, то поховайтэ
      Мынэ биля школы,
      Та й на пидсовити ны сгадайте
      Мынэ бильш ныколы.

      На хование ны тратьтэ
      Ны грошей, ны часу
      Бо я знаю, шо в учитыля
      Нымае запасу.

      На могылку покыдайтэ
      Яки-ныбудь гилкы
      А с собою покладить
      Планы й пидкопилкы.

      Як умру, то поховайтэ
      Ны вспомяньтэ лыхом,
      Шо из двойки пряла тройку,
      Абы було тыхо.

      А мисткому пырыдайте:
      На той свит пишла я,
      Бо путевкы в санаторий
      Мини нэ дождаться



      Мова В.С.
      З альбому Х.Д. Алчевской

      И я кохаю вас, голубко,
      Та нэ за очи и нэ за губкы,
      Не за прынады заласни,
      До инших манять и вви сни,
      Не як мэту свого жадання,
      Таемных мрий и погадання,
      А як народу свого жинку,
      Прывитну и щиру украинку.

      Кохаю, пани, вас за тэ я,
      Шо сэрце ваше золотэе
      З народным сэрцем ривно бьеться,
      Од його радощив смиеться,
      Його уразамы болыть,
      Його жадобою горыть
      И кажный шепит його чуе...

      Кохаю, пани, вас за тэ,
      Шо всэ, шо людови святэ —
      Його одвичнийи надии,
      Його святи и чисти мрии
      Умисти и вашийи...



      Концевич Г.М. "Ой, хто нэ був, братци, за Кубанью"

      1911г.

      Ой, хто нэ був, братци, за Кубанью,
      Той горя нэ знае.
      А мы булы, братци, за Кубанью, мы всэ горэ знаем.
      Ой, та Кубань ричка быстра, нэвэлычка, быстро протикае.
      Быстро протикае.
      Ой, на тий ричци, а на тий быстрой, там выросло дрэво,
      Там выросло дэрэво.
      Ой, а то ж нэ дрэво, то била бэрэза,
      То ж била бэрэза.
      А на тий бэрэзи, а на тий же били,
      Сыдыть птыця пава.
      Ой, то ж и нэ птыця, ой, то ж и нэ пава, —
      Казацкая слава.




      Мова В.С. "Скэлюган и хмарка"

      (пэрэвод Лермонтова М.Ю. балачкою)
      2.
      Ночувала хмарка золотэнька
      На грудях у скэлюгы старого;
      Вранци знов вона майнула у дорогу,
      У блакыти граючись радэнько.
      Та зоставыла вогкого слида
      У морщизнах скэлюгана-дида:
      В самотыни вин замыслывся глыбоко
      И тыхэнько попуска потокы...

      3.
      Гирськи вэрховыны
      Сплять у тэмных мглах;
      Сплять тыхи долыны
      В свижих туманах;
      Пылом шлях нэ вэрга,
      Лыстя нэ трэмтыть...
      Гэй надходыть черга
      И тоби спочить!..

      4.
      Мов бы надгрибок занэдбаный
      Що подорожних заклыкае
      На тыхый сум, ралэць бажаный,
      То так нэхай утворка цяя
      Твий любый погляд прывэртае.
      И колы може в якийсь час
      Згадаеш, як я, хымруватый,
      Колысь тэбэ кохав затято,
      То знай, що з свита я вже згас,
      Що сэрце тут я запэчатав.




      Лях А.П. "Новогодня наша доля"

      (правопыс автору)
      2011г
      Затянуло сызым ледом вси козацки ричкы…
      Тилькы к вэчору злизаю я до столу з пичкы,
      Проковтнув горилкы краплю, вроди полэгчало
      Пожував лысток пылюсткы и понюхав чаю...

      Кавунэць смакуе батько и з мэнэ смиеться:
      — Що сынок?...Наився вчора горилочкы з пэрцем?
      Бачив я, як коло будкы, вы з Сирком спивалы
      А потим с пидсвынком Борькой гопак таньцувалы…

      Куманьця твого Мыколу по кущам шукалы
      А воны вдвох з атаманом в курятныку спалы,
      В их папахах наши кури почалы нэстыся,
      В шаровары хтось наклав им, мабудь тоже птыця…

      Ото ж так справляты сынку Новый рик ватагой.
      Добрэ хочь, шо, нэ поилы гущу из-пид брагы.
      Жинка твоя з хаты вшилась, до кумы у гости,
      Мабудь, доси полоскають ваши з кумом кости…

      — Ой нэ смийся ридный тату, пожалий дытыну
      Нэ шпыняй своей ярлыгой в попырэк, тай в спыну.
      Всэ шо страпылось учора — то козацька доля
      Выпывать, мабудь труднише, чим пахаты в поли




      Попко И.Д. "Воспомынание пластуна"

      Фельетон

      — "Чого се тут загомонылы,
      Яка вас трясця узяла?
      Чого се так вы порадылы;
      Чы може змина пыдийшла?

      Отак гукнув, вэрнувшысь з плавни,
      До хлопцив, на кордон, Мовчан,
      Старый пластун, старый та давний,
      Сым кып лыхив на басурман.

      А хлопци вси у голос: "дядьку,
      Тут гостювалы москали,
      Стрыбалы в гору и в прысядку,
      Спивалы шмарко: ай-люли!

      Та так лыбонь уся гудэ
      Кавказська наша украина,
      Радие, ходором идэ:
      Ач, добра и й прыйшла годына;

      Ач, Батько-Цар до нас надав
      Нового над панамы Пана,
      Того, що ввэсь народ бажав —
      Военни сирич и граждана; —

      Того, що щыро полюбляють,
      Як егор, як наш брат, козак.
      Его, щоб знав ты, вэлычають
      Князь Барятынський... лыбонь так."

      — "Эгэ, щоб знав я! Знаю, знаю,
      Та де-що, братци, й вам утну;
      Трывайтэ трохы — пошукаю,
      Чы е на люльку тютюну...

      Се диялося вже давнэнько,
      За Вельнямынова було.
      Прыходылось тоди тугэнько,
      Аж жывоты нам пидвэло.

      Тоди Шапсуга руйновалы
      (От добрэ зна Остап Стокыз),
      Абын та Ольжанськ будовалы,
      Скрызь горы дралысь на Цемиз.

      Оци погани Шапсуганци
      Тоди казылысь, — нэ к вам рич,—
      Начнуть, було жарню у ранци
      Та й шмалять, шмалять до пивнич.

      Ну, залылы за шкуру сала,—
      Нэхай им сто копыц чортяк!
      Тры шкапы в два годы пропало,
      Та й сим чуть ногы нэ протяг...

      Дэ Керпили! — там чуть бувало,
      Як наши гукають з гармат.
      Лягло тоди орды чымало,—
      Та всю йи побрав-бы кат!

      Тоди-то, братци, в тии поры,
      Служыв из намы оцей Князь
      Барятынський, — бувай здоровый,
      Пануй соби у добрый час!

      Воно було йще молодэнькэ,
      Так - пынтымбурськый панычок,
      Видирванэ, мовляв, вид нэнькы
      Та вид мьякэнькых пампушок.

      Эгэ!.. Та до вийны дотэпный!
      Та добрэ як порядкував!
      Куды наш асаул Застепный,—
      Далэко дуже нэ добрав.

      Чы зклався конный бой на пикы!
      А сам попэрэду, як буть.
      Нэ так, як сотнык наш Запыка...
      (Чы блызько тут его нэ чуть?..)

      Було, як крыкнэ громко, гризно:
      — Ну, казаки, не выдавать!
      Так вэсэло,— се дило звиснэ,—
      Було на поли й дуба дать.

      Чого! З Казбечем раз тягався,—
      Бутко тоди ему пидмиг,—
      Панцырныкив вин нэ лякався,
      Воны булы ему за смих.

      Такый-то був наш Князь-удача!
      Те бабучы, старовына,
      Було, мыркують биля каши,
      Ой, мабудь, вин од кули зна.

      Аж ни! Вин так соби изроду.
      Ось бачтэ: був раз лютый бой,
      Що москалей прыпэрлы в воду,
      А нас прогналы, мов, скризь строй.

      Ну, сказано — був бой завзятый.
      Ось, полк наш на ура сунув,
      А зустрич нас Казбеч суклятый...
      Князь шашкою его мазнув.

      А вражый сын хоч-бы струхнувся,—
      Бо вэсь в зализи сатана,—
      Крутька зробывшы, пэрэгнувся,
      Та в груды князеви — на-на!

      Ну, вдарыв, бачитэ, з пистоля,
      Троха-троха що нэ в прымир...
      Пидбиглы наши Хведир Воля,
      Та я, та Дрыгач Олехвир.

      З коня зхопылы, та в колону,
      Та мусылы, що в той же час
      Навикы князь наш выйшов з кону,
      На вишний вик покынув нас.

      За ным мы дуже жалковалы.
      У вечери, биля огня,
      Сидилы сумно та здыхалы,—
      Дэ та дивалась рэготня.

      Якый-бы враг там рэготався!
      Тягты забулы и люльок.
      Шкода! Нихто нэ прыторкався
      И до грэчаных галушок.

      Ой, князю, князю наш, молодче
      Якый же ты вродлывый був!
      Нэ еднэ сэрдэнько дивоче
      З тобою вкупи враг зблэснув!

      Нэ една панночка заплаче,
      Змарние, мов у поли дрик,
      Як чорный ворон ий прокраче:
      Заплющыв очи вин навик!..

      От-бач, як наши сумовалы!
      Та Божу волю хто пак зна?
      Дийшов ты до тугы, до жалю,
      Аж тут низвидкы радисть — на!

      Так, бачетэ, и князь вояка
      Тоди нэ мусыв полягты;
      Пидвивсь, струхнувся, як орляка,
      Що-он! — кружае в высоти.

      Тоди то й каже мий куринный,
      Старый Демыдовыч Сахно,
      (Козак був дуже богомыльный):
      "Напевне" — каже — "щось воно";

      "Недарма" — каже — "мылость Божа
      Жызть князя чудно збэригла:
      Ой, будэ, мабуты, прыгожа
      На кращи дэ-яки дила..."

      Ось, бачетэ, збулось тэ слово.
      Ось нащо Бог вам сохранив
      Барятынського молодого,—
      Нэначе к вику вик прыгнув.

      Нэхай же вик сей будэ довгый!
      Вэльможный над Кавказом Пан
      Нэхай додасть шапсугам джогы,
      А нам колы-б новый жупан.

      Бо обидрался ни-на-що.
      А вы, хлопьяты, ну-ж, глядыть,
      Ни одын з вас нэ будь лэдащо.
      Шануйтэ князя, та служить,

      Нэ зазихяючи до хаты,
      Дэ,— горэнько мое важкэ! —
      Выглядуе старэнька маты.
      Та й ще у сэргах щось такэ...

      Дэ,— як лэжыш на вышци рано,—
      Сальце, здаеться, шкваркотыть;
      Та пробы так запахнэ гарно,
      Що аж у носи лоскотыть...

      Наш брат, старый, свое вже справыв.
      Ось, поздоров Боже Царя,
      Що тры годкы из сроку збавыв,—
      Мэни уже на пич пора.

      Пиду додому, похылюся,—
      Як-ось мынэ оця зыма,—
      Та до старои прытулюся,—
      На тэ одставкы, бач, нэма.



      Жарко Я.В. "Молытва бюрократа"

      Катэрынодар

      1912г

      Спасы, о Боже, бюрократа,
      Мечом своим и защити,
      И ворога, и супостата
      Во славу нашу прыгниты!

      Нэ дай "кадэтам" скалыть зубы,
      Нэ дай в страшний радыты час,
      Заткны роты, зацип им губы,
      Шоб в Думе нэ судылы нас.

      Спасы, о Боже, бюрократа,
      Из нэба громом грюконы
      И супостата-дэпутата
      Из Думы в шия прожены!



      Жарко Я.В. "Хвалько"

      Катэрынодар

      1912г

      От часы тэпэр насталы,—
      Жить нэ можна бэз гриха,—
      У политику полизлы
      Жук и жаба и блоха.
      Вид такых "политиканив"
      Закрутылась голова...
      Вси гришкы "политиканство"
      Враз тэпэра прыкрыва.
      Ось одын хвалько, напрыклад
      На зибранни: "я... та я..."
      Тилькы и знае, шо гукае —
      "Я, та дияльнисть моя!"
      Сам сэбэ, бач, выхваляе,
      Роспустывши языка:
      "Ось моя заслуга, люды,
      Нэ абы була яка:
      Я аж дэсять дэнь в тюряги
      За думкы свои сыдив
      Там борщу, кандьору и хлиба
      остюкамы попойив..."
      А забув, як у Кубани
      Ты ж нэдвно выхвалявсь:
      "Я з "крамолою" николы
      З роду-вику ще нэ знавсь.
      Вид кныжок тых нэлэгальных
      Гэть свит за очи тикав
      И николы их у рукы,
      Як родывся ще нэ брав.
      И попав в тюрму бэзвинно
      Так пид час, абы за шо;
      А скажу вам потыхэнько,
      Шо я так соби — нищо".
      О, хвалько мий нэрозумный,
      Нащо ж так, скажи, робыть?
      Нащо так пэрэд собою
      И пэрэд "обществом" гришить?
      Нащо хвастатысь тюрмою?
      Нащо выхвалять сэбэ?
      Хто ж похвалыть за такее,
      Мудро голово, тэбэ?




      Жарко Я.В. "Новоспэченый"

      Катэрынодар

      1912г

      Вин ще вчора був прыкащик,
      На сьогодня — вже купэц..,
      Кырпу дуже дэрэ в гору,
      Хоч порожний гаманэц.
      Хоч усэ його — нэ його,
      Бо набрав пид вэксэля...
      Всэ ж вин хытро поглядае,
      Сам до сэбэ промовля:
      Пидпишу на двисти тысяч
      Вэксэлив, а потим — на!
      Получи пьятак на рублык,
      Бо торгуе вже жона!..
      Та нэ так воно, бач, сталось:
      Нэ набывши гаманэц,
      У тюрму сив за виконце
      Новоспэченый купэц.




      Жарко Я.В. "Мои прыгоды"

      Катэрынодар

      1912г

      Я сыдив и любовався,
      В хмари мисяц як ховався,
      Як у блакыти у гори
      Стрилось дви ясных зори.
      Я думкамы лынув дали
      Вид зэмли, гриха и пэчали
      И далэко в мори мрий
      Нисся згадок моих рий.
      Шльоп!.. И вмэнт на шию и рукы —
      Ох, тэрпыв яки я мукы! —
      Прыздоровый хулиган
      Та накынув свий аркан...
      Дух мэни ураз забыло,
      Затрусылося всэ тило,
      З пэрэляку я упав
      И подумав: "смэрть — пропав"
      Тры здоровых гультипакы,
      Наче зли страшни собакы,
      Кынулысь мэнэ давыть,
      В груды, в спыну, в рэбра быть...
      Изнялы сиртук, жилэта,
      Постягалы з них щиблэты,
      З "брюк" сирэнькых пид кинэц
      Потяглы мий гаманэц.
      "Цыть!.. Мовчи!.. Нэ смий крычаты,
      Покы зайдэмо за хаты;
      А нэ то..." Пистоль дэржить,
      Хоче з нього мэнэ вбыть.
      З пэрэляку я трусывся,
      Пэвно и голосу лышився,
      Бо крычаты нэ здолав,
      Сив и тяжко зарыдав.
      Потим вже давай крычать,
      Полицейского гукать,
      Гульк, идэ городовый -
      Лизэ наче нэживый.
      "Так и так",— кажу, як сталось,
      "Шо ж робыть мэни?" — пытаюсь.
      Полицейский каже так:
      "Иды до дому, нэборак..."
      "Я б хотив, — кажу, — допхатысь
      З полицмэйстром повыдатысь..."
      Усмихнувся полицай
      И промовив: "тэпэр Май —
      вин з дивчатамы гуляе,
      Пьяту пляшку дэсь кинчае,
      Нэ знайты його тэпэр,
      Хоч бы и батько ридный вмэр".
      — Ну, а прыстав? — Тю, дурнэнькый!
      Ты ж, здаеться, нэ малэнькый, —
      Той як птыця журавэль
      Дэсь подавсь до конопэль...
      Похытав я головою,
      Та й замыслывсь над судьбою
      Городянына: " И як
      Дали в свити житы так?"
      Потим з "стражем" попрощався,
      Вин правдывым мэни здався
      И босониж аж до хаты
      Гэть почав скориш чухраты.
      Ось иду соби я тыхо
      И нэ знав, шо станэ лыхо,
      Вгору голову задрав,
      Щей и романс якийсь спивав.
      Гульк — идэ "правопорядэц",
      Дуже всим видомый ланэц,
      Пьяный, наче та свыня,-
      Дав йому дорогу я.
      "Взять цього "сициялиста",
      Всим видомого артыста,
      Взять, пид стражу одвэсты
      Хоч до пэрвои части!"
      Так гукав из корифеев
      П.п.п. Флор Мордофеев,
      Полицейского прызвав,
      Той мэнэ арэштував.
      "Бога бийтэся, я мырный
      И трудовнык найпрымирный..."
      Полицейскому кажу
      Од досады вэсь дрижу.
      Мордофеев тилькы и знае:
      "Взять його" одно гукае...
      На скандал цей видусюды
      Збиглося чимало люду;
      Полицейскый за рукав
      В часть тягты мэнэ почав,
      Грубий сыли уступывши,
      Горду голову схылывши —
      Така долэнька моя —
      Почвалав в "кутузку" я.
      Там, в части, всэ розяснылось
      И начальством розришилось,
      Там, пидмазавши "крючка",
      Там здэржавши язычка,
      Мэнэ з Богом одпустылы
      И нэ лаялы, нэ былы...
      О, звидтиль из усих ниг
      Хутко я до дому биг!..




      Жарко Я.В. "Пэрэмудрыв"

      Катэрынодар

      1912г

      Пэрэмудрыв прэмудрый мудро
      Наш дуже мудрый командир,
      Вин зоставляв нас куповаты
      В Томазо чоботы и мундир.

      Тэпэр розплата подоспила:
      Вин здав уже и батальон...
      Про це тэпэр вси розмовляють
      И бьють нэначе в добрый дзвон.

      Захворив раптом... У одставку!..
      А думав довго кэрувать...
      Пэрэмудрыв прэмудрый мудро.
      За мудрым мудро жалкувать!




      Жарко Я.В. "Горэ домовласныка"

      Катэрынодар

      1912г

      Я помыи вылываю,
      Здавна смиття выкыдаю
      Всэ на улыцю гэть, прич,
      Як настанэ тэмна нич.

      На подвирри в мэнэ чисто,
      Хоч збырай голкы, намисто
      И ни одын санитар
      Нэ поморще свою тварь.

      Зашо ж мэнэ покаралы,
      Двисти штрафу закаталы?..
      Нэ заплатыш, — то сидай...
      Та з за граткы выглядай!..

      Ну якее мэни дило,
      Скажу в вичи я всим смило,
      Хиба улыця моя,
      Чи по й хожу я сам?

      Шо мэнэ!.. Мэнэ карають!..
      Замитаты заставляють...
      Улыця — усих же путь,
      Так нэхай уси и мэтуть!..

      Зашо ж мэнэ покаралы,
      Двисти штрафу закаталы?..
      Нэ заплатыш, — то сидай...
      Та з за граткы выглядай!..




      Жарко Я.В. "Щастя"

      Катэрынодар

      1912г

      Ясочкою мэни мыла
      Тоди усмихалась,
      Як калына над водою
      В лузи роспускалась,
      Цуценятком покирлывым
      Бигала за мною,
      Покы мы нэ одружилысь
      Раньою вэсною.
      Гадыною тэпэр в хати
      Сычить та кусае
      И рай тыхый в лютэ пэкло,
      Шо дня, обэртае.


      Жарко Я.В. "Бажання"

      Катэрынодар

      1912г

      Колы б я, ну, як Лавровский,
      Хатку мав бы нэвэлычку,—
      Я б покрасыв сэбэ крышу
      На дурнычку; на дурнычку!

      Колы б мав я талан ривный
      Маляреви Сарахтану,—
      Я б построив всим на дыво
      Панораму, панораму!..

      Колы б я, як Адамович,
      Мав бы право на газэту,—
      Выпускав б йи давно я
      "Всему свету, всему свету"!..

      Коля б я знаття и мудристь
      Мав бы зараз инженэра,—
      З Кржижановским б потягався
      Я б тэпэра, я б тэпэра!..

      Колы б грошей я потроху
      Мав од кажнои станыци,—
      Я б построив на Кубани
      Зализныцю, зализныцю!..

      Колы б мав я хоч "заявкы"
      У Майкопскому райони,—
      Я б в думках купавсь, як иньши,
      В милийони, в милийони!..




      Жарко Я.В. "Прощання"

      Катэрынодар

      1912г

      Нич спустылась над стэпамы,
      Тыша навколо нима
      В нэби тэмному над намы
      Златосяйных зорь нэма.

      Попрощаймось у останнэ,—
      Завтра вранци йиду я,
      Поцилуймось на прощання,
      Люба зирочка моя.

      Поцилунок хай цей будэ
      Нам рятунком у биди
      Як хто з нас його забудэ,—
      Трычи сказыться тоди!..


      Жарко Я.В. "Мэта життя"

      Катэрынодар

      1912г

      В житти мэта моя,
      Шоб б був багатый я,
      Ничого нэ робыть,
      А спаты, йисты, пыть,
      Бо я культурный чоловик —
      Такым зробыв мэнэ наш вик, —

      Так дума дворянын,
      Вкраини кращий сын!

      В житти мэта моя,
      Шоб фабрыкант був я,
      Миллиона тры шоб мать,
      У жмэни всих дэржать,
      Шоб буть "почетный гражданын",
      А сын, шоб став вже "дворянын",—

      Так думае купэц,
      Набывши гаманэц,

      В житти мэта моя,
      Шоб гэнэрал був я,
      Носытысь по вийни
      На вороним кони,
      Шоб тры хрэсты на шии мать,
      На лаврах вику доживать,—

      Так офицер у нас
      Гадае кажный час.

      В житти мэта моя,
      Шоб був хазяин я,
      Шоб маты полэ, плуг
      Шоб хату маты — свий куток,
      Хазяйку-жинку та диток

      Так думае усяк,
      Бэзхатний та босяк.




      Жарко Я.В. "Бида"

      Катэрынодар

      1912г

      Знов насуваеться бида,—
      Холэра в вичи загляда...
      Шо ж роблять мудри думцы наши,
      Як вэлычають их "папаши",
      А чи управа городска,
      Ця голова и рука людска?
      А шо ж? — Звычайно потыхэнько
      Дильця оброблюють гарнэнько:
      И зараз — тягнуть за бэльгийця,
      Цього людского кровопийця,
      А "пашкивцям" з трамваем их,
      Соби на радисть, нам на смих,
      Нияк нэ можуть рады даты,
      До думкы ихньой прыстаты.
      Знов насуваеться бида,—
      Холэра в вичи загляда...
      Шо ж роблять мудри думцы наши,
      Як вэлычають их "папаши",
      А чи управа городска,
      Ця голова и рука людска?
      А шо ж? — Сыдять у ложи, поглядають,
      Як в опэрэтци выгравають...
      На санитарию здалыся,
      Сами ж "канканчиком впылыся"
      И дэ им бачить нэчисть всяку,
      Чи дохлу на шляху собаку,
      Шо сэрэд улыци лэжить
      И на тры улыци смэрдыть!..
      Знов насуваеться бида, —
      Холэра в вичи загляда...
      Шо ж роблять мудри думцы наши,
      Як вэлычають их "папаши",
      А чи управа городска,
      Ця голова и рука людска?
      А шо ж? — Од щастя, — то жирують,
      То се, то тэ, сяк-так будують,
      Та по садочках, по гайочках,
      в затышных, лагидных куточках
      Соби на радисть, нам на смих,
      Шукають чималых утих...
      Холэра ж сунэ... и бида
      У вичи страшно загляда!..


      Жарко Я.В. "Кубанцю С..."

      Катэрынодар

      1912г

      Стацькому совитныку и кавалэру

      Мэдали и хрэсты
      Чипляй уже ты
      На шию соби, та на груды.
      Я знаю давно,
      Спиваю одно:
      Пан справжний ось-ось з тэбэ будэ.
      Тоби и чины
      Высоки, значни
      До ных ты оце добэрэшся...
      Шуликою ты,
      Шоб славу знайты,
      По свиту тоди понэсэшся.
      Соби ж я одну,
      Як дух мий сумну,
      Визьму тыхострунную лиру
      И правду на й,
      Коханки моий,
      Спиватыму голосно мыру.




      Жарко Я.В. "Верцалов та Кусань"

      Катэрынодар

      1912г

      Хто найранише видчиняе
      Свою крамныцю и заставляе
      Трудом прыкащикив соби платыты дань?
      Верцалов та Кусань.
      Хто найпизнише запирае
      Свою крамныцю и прынуждае
      Людэй цим способом соби платыты дань
      Верцалов та Кусань.
      Хто про трудящих забувае,
      Шо им потрибно — нэ спытае?
      На Красной улыци на вывиску поглянь:
      Верцалов та Кусань.
      Хто про "нормальный" забувае
      Нияк прыказив нэ сполняе?
      Той зараз в виршах на бумаги стань:
      Верцалов та Кусань.
      Ой, зупынысь, купэц Версалов
      И вы, купэц Кусань,
      Шоб нэ прышлось вам заплатыть
      За ваши дии дань.


      Жарко Я.В. "В Больныци"

      Катэрынодар

      1912г

      Стрэпэнулысь хыжи птыци,
      В наший городский больныци,
      А за нымы гробакы,
      Павукы та слызнякы,
      Шо там гнизда поробылы,
      Павутыння покрутылы,—
      Прыпиваючи жилы,
      Почесть, славу добулы.

      А вид чого? — Нэнароком
      Сонця свит снопом широкым
      У больнычную питьму
      Та заглянув... и йому
      Там побычить довэлося,
      Шо такэ там завэлося,
      Шо халатык и тюрму
      Слид бы бачить дэ кому.

      Там в горлянку залывалы
      Хворым, як мэни казалы,
      Спырту нэ одно видро...
      Потим того у нутро
      Бильш як двисти грам эфира,
      Ртути, камфоры та жира,
      Сыпалы... а на живит
      Клалы ром та сирный цвит.

      А вид чого? — Як казалы,
      Думаю, шо нэ брэхалы, —
      Ликарь Вова Рахильсон
      Потэряв знаття и сон
      По уборным волочившись,
      З артыстамы подружившись
      Та рэцензии на ных
      Пышучи соби на смих

      А вид чого? — Мацкелевич,
      А до нього Янкелевич,
      Шоб як бильше заробыть,
      Капытальчик соби збыть
      Нэ дэржалыся больныци
      А ганялы, як лысыци,
      Шоб карбованчик всяк час
      З практикы схопыть вид нас.

      А вид чого? — Ликарь... цкий,
      Чи сякый вин, чи такый,
      А побувши там старшим,
      Кэрувавши над усим,
      Гонор нияк нэ вспокоить,
      Ран своих вин нэ загоить...
      И знов хоче буть старшим
      Кэрувать шоб над усим.

      А Якобий як зьявився
      На порядкы подывывся
      Та й злякався и вид дум
      На його напав аж сум...
      Потим вин свои порядкы
      Став заводыть... Гарни, "гадки"
      Мы побачимо в свий час...
      Покы ж выбачтэ вы нас.




      Жарко Я.В. "Куку"

      Катэрынодар

      1912г

      Ага! Злякалыся. Прыказ! —
      И вси по улыцям ураз
      И пыл, и смиття замитають,
      И всяку погань прыбырають.
      Мэтуть у дэнь, а нэ вночи,
      Нэ можно дыхать йидучи.
      А черэз шо? — Черэз панянку
      Холэру чортову коханку.
      Вона ж кубло соби звэла,
      В кубэльци диток завэла,
      И у пахучому обози,
      И в доми у старцив по змози,
      И скризь по улыцях в багни,
      И у води в Карасуни
      И по заводах... Там и тут...
      И скризь йи женуть-мэтуть...
      И ликари йи хапають
      И у баракы забирають...
      Вона ж усих куткив: "куку!"
      Я тут!.. Я — ось!.. Куку! Куку!


      Жарко Я.В. "И вин литав"

      Катэрынодар

      1912г

      И вин пиднявсь, и вин литав,
      Сюды и туды вин повэртав...
      И мы, роты порозявлявши...
      И вгору головы задравши
      Дывылыся: хто на дурнычку,
      А хто за плату нэвэлычку,
      И дывувалыся тому,
      Шо выробляв литун, всьому,
      И горло дралы, и рукы былы,
      И як диткы мали радилы...
      Та и було чого радить, —
      Вдалось Волынскому лэтить...
      А взагали, шо чоловик,
      Ввийшовши у двадцятый вик,
      Царэм став воздуха — лита,
      Як птыця у повитри та.
      И мы дывылыся, роты порозявлявши,
      И вгору головы задравши,
      Хто як схотив: той на дурнычку,
      А той за плату нэвэлычку.




      Жарко Я.В. "Нэ видбулысь"

      Катэрынодар

      1912г

      Заклыкалы вчени люды
      Громадскых такых особ
      Шоб трудылысь для народа,
      Виз вэзлы цабэ и цоб.
      Тилькы в городи дэ мешка
      Тысяч сто мабудь людэй
      Ни знайшлося ни одного,
      Послужить для их идэй.
      Черэз вищо ж це зибрання
      Нэ видбулося? — А бач:
      В тий нэма життя громади...
      Шпыльци всяк за це пробач!
      Добрэ клыкалы комисью
      Юридичну в засидання,
      Шоб вона всим показала
      Громадянам свое знання.
      И Лавровского и Бельмеса
      За грихы чи осудыла,
      Як нэвынни, то як швыдче
      Зняла б пляму и одпустыла...
      Нэ видбулося зибрання!..
      Черэз вищо ж то? — Ось бач:
      Члэны, мабуты, лэдачи...
      Шпыльци всяк за це пробач!
      Нэ зибралась и комисья,
      Шо "садовою" в нас звэться,
      Куды з радистью усякый,
      Шоб попасты, радо прэться.
      Бо тоди сыды у ложи
      У тиатри — слухай пьесу
      И молыся потыхэнько
      Мельпомени та Зевесу...
      Нэ видбулось!.. Черэз вищо ж?
      Всим заниколылось бач:
      Тому в карты... Тому выпыть...
      Шпыльци всяк за це пробач!

      (Шпылька — литэратурный псэвдоным поэта)


      Жарко Я.В. "Витання"

      Катэрынодар

      1912г

      Тилькы в пэрший, в пэрший раз
      Вин прыбув оце до нас
      И його мы впэрш почулы,
      Як в концерт його прыбулы,
      И виталы мы його,
      Писни вэлэтня свого
      И пахучимы квиткамы,
      И вэлыкымы винкамы...
      И николы и нэ гадалы,
      Шоб його в нас прывиталы:
      Адвокатык — кулакамы,
      А вояка — тумакамы.

      Алэ так: два гультипакы,
      Звисни городу гулякы,
      Вэлэтня пидстэрэглы
      И побои завдалы...
      Черэз шо ж? — А бач гулялы,
      З "дамочкою" выпывалы,
      И хотилы пид кинэц
      З нымы выпыв шоб спивэц...
      Нэ схотыв... Ну, азияты
      И давай його чухраты
      И по рэбрах, и по спыни
      Значний сыпалы людыни.

      Мавши сылу, пид кинэц
      Дав такого наш спивэц
      Азиятам дыким чосу,
      Шо одному з його носу
      Дви зробыв вин пэчерыци,
      И нэ абы яки дурныци,
      А кривави... Поноси,
      Адвокатэ на носи
      Тэпэр билу повязку,
      На выду криваву "маску"
      И гостэй до смэрти знай,
      В другый раз чемниш витай.




      Жарко Я.В. "В сонци мрий"

      Катэрынодар

      1912г

      Усэ в житти миняеться:
      У юности кохаеться
      Людына в сонци мрий...
      И мрии ти злотыстыи,
      Святи, блыскучи, чистыи
      Сон видганяють й.

      Усэ в житти миняеться:
      Людына нэ кохаеться
      Пид старость в сонци мрий...
      И завжди то за охамы,
      Рощотамы та блохамы
      Нэ спыться тилько й.


      Жарко Я.В. "Катэрынодарський думи"

      Катэрынодар

      1912г

      Спы, моя голубко думо...
      Люлюшки-люлю!..
      За тэбэ уряд подума...
      Люлюшки-люлю!..
      Шоб по улыцях чистэнько
      В городи було,
      Шоб холэрних вибрионив
      Мэнше скризь жило.
      Шоб у тэбэ на базарях
      Купы нэ гнылы
      Ни капусты, ни картошки,
      Шо там завэлы
      Торговцы. До того мнясо,
      Шоб свиже було,
      А вонючого в ризныцях
      Овси нэ було.
      Шоб нэ плавалы по вуха
      В грязюци, в багни
      На "Синному" на базари,
      Мов в пэкли на дни,
      Ни коныкы, ни волыкы,
      Ни прыйизжи люды,
      Ани свои, шо топчуться,
      В калюци повсюды.
      Шоб лихтарыкы свитылы
      Краще у ночи,
      Шоб лобив нэ набывалы
      Люды идучи.
      Шоб за ногы нэ хапалы
      Собакы бэзхатни,
      Шо бигають по улыцях
      Никому нэ здатни.
      Шоб курчата, поросята,
      Коровы та свыни
      Нэ ходылы по улыцях
      Як ходять доныни.
      Шоб на биржи извозщикив
      Пьяных мэньш було;
      Санитарного начальства,
      Шоб бильше було.
      Шоб начальство тэ, як краще,
      За всим пильнувало.
      "Обыватэля" по змози
      Та обэригало.
      Шоб по бруках твоих улыц
      Нэ ламалы ниг,
      Ани коны, ани люды —
      Це ж вэлыкый грих!
      Шоб трамваи нэ давылы,
      Як давлять дитэй,
      А до того ще й дорослых
      Нэщасных людэй.
      Шоб ты грошикы платыла
      Всякому в свий час...
      Шоб ты завжды памьятала
      Та про гришных нас!
      Спы ж, моя голубко думо...
      Люлюшки-люлю!..
      За тэбэ уряд подума...
      Люлюшки-люлю!..




      Жарко Я.В. "Прыкащик"

      Катэрынодар

      1912г

      Вин прокынувсь... Стрэпэнувся,
      Встав, умывся, одягнувся

      И, як вирный дила сын,
      Биг швыдэнько в магазын.

      Враз прыбиг... Прычепурывся,
      Прычесався, надушився,

      Пивныком за стойку встав,
      У виконце поглядав.

      Там прыходылы модисткы,
      Йшлы з кныжкамы гимназисткы,

      Вин за вусыка хапався,
      Тяг його, до ных всмихався

      Торг почавсь... Вин розрывався
      И туды, и сюды мотався,

      Мов Сирко, хвостом махав,
      Так вин языком брэхав.

      Шо було: и залэжалэ,
      И нэ гарнэ, и повялэ,

      Вин зумив його продать,
      Хазяину вжиток дать.

      Пообидав... Знов вэрнувся...
      За роботою и нэ счувся

      Як настав жаданный час, —
      Магазын закрывся враз.

      А у вэчери, божуся,
      Хай я шпылькою вдавлюся

      Як нэправда вин сыдив
      У тиатри и глядив

      В кари оченькы Катруси,
      Усмихався до Маруси,

      В маскаради, пид кинэц,
      Пишов з нымы у танэц.


      Жарко Я.В. "Хто одмовыть"

      Катэрынодар

      1912г

      Вин освиту дэсь добув,
      Колы пэдагогом був...
      И нэвже його дэсь вчилы,
      Шоб дитэй по школах былы,
      Пэдагогы, та ще так,
      Шоб нэ одын був сыняк
      На малэньким учня тильци!..
      Хто одмовыть на це Шпыльци?

      А инспэктор дэ ж дывывся
      Яковлев, як быты вчився
      Так дитэй, шо скризь знакы,
      Пэдагога сынякы,
      Дитськэ тило покрывалы,
      Рукы и спыну цяцкувалы
      На малэньким учня тильци!..
      Хто одмовыть на це Шпыльци?

      Може ще е пэдагогы,
      Шо вкрашають рукы и ногы,
      Спыну дитям сынякамы...
      Бьють, шо дня их кулакамы
      В наших школах всэ бувае, —
      Мало хто в ных заглядае...
      Та ще, може, дэсь на тильци
      Сынякы е... Скажить Шпыльци?




      Жарко Я.В. "Гришныци"

      Катэрынодар

      1912г

      И прывэлы йи,
      Тоди на суд свои...
      Трэмтила вся вона
      И ждала, шо Суддя
      Й вкоротыть життя;
      Каминнямы свои
      Побьють за грих йи.
      Алэ Вин подывывсь,
      Ще ныжче похылывсь
      И мовыв так стыха:
      "Хто з вас тут бэз гриха,
      Хай каминэм шпурнэ
      У це дивча смутнэ".
      И йшла тэпэр вона,
      Нитришкы нэ смутна,
      Дывылася в вичи всим
      Знайомым и чужим,
      Червона вид румян,
      Пэрэтягнувши стан,
      Всмихалася до всих,
      Забувши про свий грих,
      Забувши, шо Суддя
      Йи — йи ж життя,
      И мовыла: "хто з вас
      Нэ був хоч гришным час,
      Той зараз хай в мэнэ
      Карбованцем шпурнэ"




      Жарко Я.В. "То нэ бида!"

      Катэрынодар

      1912г

      Я, санитарии прыхыльнык,
      Звоныв учора на "могыльнык"...
      Звоныв, звоныв — нэ дозвонывсь,
      З тэлэфонисткою погрызсь,
      Та й кынув... А хотив сказаты,
      Бо всих просылы сповищаты
      Управськи городськи "папаши",
      Пэчальныкы про души наши, —
      Шо кишка, курка та гуся,
      Та ще й малэнькэ порося
      Дохли лэжать супроты "Буфа",
      Дэ, може, сам "папаша" слуха
      Артысток спивы чаривни
      У ночи тыхи вэсняни.
      Побиг про це сказать в управу,
      Хоч даму цю, комэрчеську, лукаву
      И нэ люблю... Там усмихнулысь
      Два члэны враз пэрэморгнулысь
      Та й кажуть: "хлопче, йды до дому...
      То ни бида!.." Мэни самому
      Так якось нияково стало:
      Мий клопит, запал, всэ пропало...
      Бижу до дому... Аж дывлюся,
      Це правда, я на цим божуся, —
      Свыня гэть чисто всэ пойила...
      Оце так, думаю до дила:
      И санитарам догодыла,
      И дэзинфэкцыю зробыла.




      Иван Варавва "Бандура Головатого"

      1994г

      Заграй на бандуре, Антон Головатый,
      Чубатой дружины седой односум!
      У воды Карасуна саманная хата
      Давно не слыхала серебряных струн.
      Сыграй, Атаман, горячей, веселее,
      Ты доблестный кош на Кубань торопил.
      Еще не забыла о том Слободзея,
      Тамань и Полтава, Темрюк и Копыл.
      Тот дуб, под которым сбиралася Рада,
      И ныне железной листвой шелестит.
      Твой конь доскакал до холмов Краснограда
      И пыль отряхнул от разбитых копыт.
      А легкие струги — "казацкие чайки",
      Которыми взята была Бирюзань,
      Опять обернулися в птиц...
      Раскачали
      И белым крылом замутили Кубань.
      Пока не потухли степные пожары —
      Был новый Персидский поход стременной.
      Упал Головатый на острове Сары,
      Немою бандура вернулась домой.
      Трава увядает, цветок опадает,
      Волна высыхает в реке бытия;
      На солнечных струнах казацкого края
      Звенит богатырская думка твоя.
      В походных наметах
      И в царских палатах
      Мелодию Сичи рукой не объять,
      Играл на бандуре Антон Головатый —
      Я так никогда не сумею заграть!..
      Сломались пути и дороги Антона
      В некошенном жите, в степном ковыле,
      Казацкие кони, тревожные звоны
      От моря до моря идут по земле.




      Жарко Я.В. "Зализнодорожныкы"

      Катэрынодар

      1912г

      Шо робыты? Шо казаты?
      Чи рэвыты? Чи крычаты?
      Ни! У виршах краще буду
      Я пысать, бо нэ забуду,
      Як на Влад... Кав... зализныци
      Служащи, всэ важни птыци,
      Горобци, орлы, сыныци,
      Йиздять по "их" зализныци
      И в вагонах сэбэ так
      Почувають воны, як
      Наче дома, шо до ных,
      Цих начальныкив страшных,
      Пасажир нэ пидступай —
      Вин начальнык — от и край!
      И, здаеться, шо нэ мае,
      И нихто бильш нэ зазнае
      Чванлывого того панства
      Та бундючного начальства,
      Як на зализныцях всюды,
      Дэ нэ глянь — начальнык будэ.
      Пэрш бувало за "зайцямы",
      Пасажирам из квиткамы
      Нигдэ систы, нигдэ статы,
      А шоб лягты та поспаты
      То й нэ думай... А тэпэр
      "Зайчик" биднэнькый вже вмэр,
      За тэ мисця позаймають,
      Бо до дзвинка посидають
      Начальныкы та их жоны,
      Бо открыти им вагоны...
      Палять тютюн в "нэкурящих",
      Бо шо им всим до "сидящих", —
      Воны ж дома — "их дорога",
      Валяй-качай хоч до Бога!..
      Шо робыты? Шо казаты? —
      Буду краще я крычаты
      Та начальныку казаты
      Найстаршому: порятуйтэ,
      Начальныкив угамануйтэ,
      А найбильше ихних жон,
      Шоб, як силы у вагон,
      Та шоб ныщечком сыдилы
      Дэ у куточку, нэ мудрылы...
      Кращи б мисця "платным" дать,
      На "свободных" им сидать.


      Жарко Я.В. "Парсона"

      Катэрынодар

      1912г

      Прысвячую И.Ф. Бойко

      Був вин, кажуть, кочегаром,
      Потим став вин санитаром,
      Як нэ брэшуть, кажуть, "брав".
      По дви шкуры з людэй драв...
      Брав пэчинку, брав ковбасы,
      Сало, мнясо, выно, квасы,
      Тилько носом шо нюхнэ,
      Оком строго позырнэ, —
      Вже його: индык, гусятко,
      Окорок та поросятко,
      крашанкы, курчаток пара...
      Звисно, страшно санитара,
      Ну и давали вси по змози.
      Бо булы прыгришни "мнози"
      И ковбасныкы, и рыбасы,
      Ризныкы, и ти, шо квасы
      З тарканамы продавалы
      Грошикы в кишени клалы...
      Та, на жаль, з врачем погрызся
      И "за бортом" опэнывся,
      Чи сказаты б, як казалы,
      Из посады гэть прогналы.
      Одтоди вин став пысаты
      Та в газэтах друковаты
      Фэльетоны — свои творы
      За малым нэ цили горы.
      Прыдпрыемця ж як найшов —
      У рэдакторы пишов...
      Там вин голову задравши,
      З сэбэ шось вэлыкэ здавши,
      Наче бог — Зэвэс сыдив,
      Гордо на усих глядив...
      Там, в рэдакции, вин бывся,
      З усима, мов Цербер, грызся...
      И нэ стэрпив выдавэц, —
      вхопыв дрючок, пид кинэц,
      Та з рэдакции по шии,
      Як казалы люды злыи,
      Выгнав гэть та ще й казав:
      "Черэз тэбэ я втэряв
      дэсять тысяч та ще й дви
      Ось за це тэпэр тоби!"
      Плутавсь дэсь вин, волочився,
      Знов сюды до нас прыбывся
      И, почулы мы, шо вин,
      Нэ дурного батька сын,
      Выгадав якэсь то дыво,
      Нэ машину, нэ огныво,
      А страшнэ шось за для блих,
      Тарканив, блошиц лыхих
      И вид ных людэй спасаты,
      Та патэнт соби прыдбаты,
      В санитарнэ вин бюро
      Прэдъявыв свое добро...


      Жарко Я.В. "Крутий"

      Катэрынодар

      1912г

      Вичный так и сяк крутыв,
      Вичный дужэ нэ хотив,
      Штраф платыты в двадцять пьять,
      Миркував: "якбы нэ дать?".
      Шоб нэ дать — у зйизд подав
      И на сэбэ прысуд ждав...
      А шоб выграть правэ дило,
      Вин наняв, бо закортило,
      Видомого "аблаката".
      Ой, яка ж була промова
      "Аблаката" — пэрлы слова!..
      Там був свидок — еврэй крэщеный...
      "Аблакат" там як скаженый
      Роспынавсь за тэбэ Вичный,
      Шоб простыв тэбэ Прэдвичный,
      А суддя нэ штрафував...
      За троячку ты й наняв.
      Видомого "аблаката"
      Ката... Ката... Ката... Ката...
      Зарижнього "аблаката".
      Вичный, Вичный, заплаты,
      Бо нэ выкрутышся ты,
      Штрафу ривно двадцять пьять!
      Заплатывшы ж ты, опьять,
      За час раниш видчыняй,
      На два пизниш зачыняй
      Свою лавочку, шоб знову
      У судди нам вчуть промову
      Видомого "аблаката"...
      Ката... Ката... Ката... Ката...
      Зарижнього "аблаката".




      Жарко Я.В. "Любий Хиври"

      Катэрынодар

      1912г

      Швыдчэ изийтыся,
      Гори из горою,
      Як мэни тэпэра,
      Дивчыно, з тобою.

      Нэ муч мою душу,
      Молю я, благаю,
      До биса з одчаю
      Тэбэ одсылаю.


      Жарко Я.В. "Купэць"

      Катэрынодар

      1912г

      Я на Красний нэвэлычку
      Та открыв соби крамнычку,
      Торгував усим: ныткамы,
      Пэрцэм, дьогтэм, та голкамы,
      Чаем, сахарэм, выном,
      Карандашыком, пэром,
      Кружэвамы, квиточкамы,
      Та усякымы цяцькамы...
      И гадав, шо разжывусь,
      Пузырэм гладкым зроблюсь,
      Ну, такым хоч як Черачев,
      Або на базари Квачев,
      Богарсуков, Арзуман,
      Перерепенко Иван,
      Демержиев, Эрицпох,
      Крамарь на "Синним" — Горох,
      Донченко, Попов, Тарасов,
      Усов, Залиеви, Квасов,
      Хоч Мерцалов, хоч Усань,
      Хоч Сахав, або Кусань...
      Управытэля пруткого
      Взяв до сэбэ я мэткого,
      Вин проворно так мотавсь,
      В лавци за усэ хапавсь,
      Тэ и сэ ураз продасть,
      За новэ старэ виддасть...
      Всэ як слид, як слид робыв!..
      Тилькы... Бог його б побыв!..
      Прямо вам скажу — прокравсь
      И кудысь гэть, гэть подавсь...
      "Платэжи" тут пидоспилы,
      Вэксэли мэнэ зайилы,..
      Крам поганый молодци,
      Продалы мэни купци...
      А од той мий гэр Месер,
      Луснув хай бы вин тэпэр,
      Так обчыстыв, шо бу... бу!..
      Вылэтив я в трубу!
      И за мисто пузыря
      Став такый, скажу вам я,
      Нэ купэць мэткый, гладкый,
      И проворный, и пруткый,
      Нэ пузырь, а просто глыст,
      Бо нэ мав такый я хыст,
      Шоб, як други, шахруваты,
      Та кожушок вывэртаты...
      И... фить!.. Фить!.. Бу-бу!.. Бу-бу!..
      Вылэтив я в трубу!




      Жарко Я.В. "Колы б..."

      Катэрынодар

      1912г

      Колы б був я чином важным,
      Жыв прыгарно у достатку,
      Я б гуляв, шо ночи, в карты
      У дэвьятку, у дэвьятку!

      Колы б був я комэрсантом
      Торгував сукном, шовкамы,
      Я б росплачувавсь за рублык
      Копийкамы, копийкамы!

      Колы б був я интэндантом,
      Обкрадав казну сотнямы,
      Всих годуючи цвилымы
      Сухарямы, сухарямы!

      Колы б був я гимназистом,
      Кынув кныжкы я б до биса
      И гасав на скэтин-ринги
      Як гульвиса, як гульвиса!

      Колы б був я "сынком мамы"
      Я б влюбывшись у арфянку,
      Пропадав у Жоржа Угли
      Аж до ранку, аж до ранку.

      Колы б був я "мадмазэлью"
      А хоч дамою... Завзяти
      Шляпкы я б носыв завбильшкы
      В тры обхваты, в тры обхваты.


      Жарко Я.В. "Сон"

      Катэрынодар

      1912г

      Погасло сонцэ... нич настала...
      Ты нэ прыйшла, як обищала
      Я, повный чорных, гризных дум,
      Сыжу страшный, як нич, як сум.

      Мына пивночи... я сумую...
      Шкрэбэться мыша... ось я чую
      Там, за викном мольбы, кохання,
      Таемный шэпит залицяння...

      Дывлюсь: стойиш ты, шастям сяеш,
      Очыма в очи заглядаеш...
      Я кынувся з ножем... Ой!.. Стон...
      Прокынувся — аж то був сон...




      Жарко Я.В. "Важки часы"

      Катэрынодар

      1912г

      Кожный зитхае тэпэра купэць,
      Шо нэ набытый його гаманэць,
      Шо нэ торговля тэпэр, а бида,
      Шо вже мынулы щаслыви года.

      Он Касобьянца уже продають,
      Братцив Анохиных бильше нэ чуть;
      З тила Черачев потроху спада,
      В Хоруженка била стае борода.

      Вичный Носулькина радый зипхнуть,
      Вичного хоче Купцов проковтнуть,
      Краскы Черкасов свои выхваля,
      В банках миняе, шо дня, вэксэля.

      Донченко риже свий крам на шматкы,
      Крутэться, бьеться на всяки ладкы.
      Знай "партионный" товар продае,
      Трохы нэ даром остаткы дае.

      Крез наш Тарасов, и той вже зитхнув,
      На Касобьянца Залиев зиркнув...
      А Кононенко, як вытяг капшук,
      Свыснув: "плывэ, каже, всэ з моих рук".

      Асланов Казарова рвэ на шматкы,
      Казаров Асланову чубыть выскы...
      Мынулысь, мынулысь, щаслыви года
      До кожного стука в виконце бида!


      Жарко Я.В. "Наша дума та купци"

      Катэрынодар

      1912г

      Збудуваты забажалы
      Свою школу и благалы
      Прыкащикы купцив, думу
      Даты грошей якусь суму.
      "Тьотя" — дума городськая,
      Наче мачуха лыхая,
      Дать на школу видказала,
      Нышком думала-гадала:
      "Куды будэ усим краще,
      Як нэ всякээ лэдаще,
      З прыкащикив будэ знаты
      И читаты, и пысаты".
      "Дяди" — купци товстосумы,
      На взир городськой думы,
      Дать на школу видказалы,
      Нышком думалы-гадалы:
      "Краще будэ в свити житы
      Нам бэз ихньой освиты;
      А навчиться — мудрым станэ,
      Слухатыся пэрэстанэ".
      И побравшися пид рукы,
      Сыти думци и купци-дукы:
      "Нэма грошей",.. проказалы,
      Дать на школу видказалы.




      Жарко Я.В. "За грихы"

      Катэрынодар

      1912г

      Крав "сиделец винной лавки"
      И горилку, и пляшки,
      Тай попався в рукы суддям
      За свои тяжки грихы.
      "И нэ сором так робыты?"
      Докоряв його суддя;
      А "сиделец" одмовляе:
      "Гришный в тому, гришный я...
      Так, казенну я горилку
      Крав та людям продавав...
      И нэ дыво! — Интэндант он.
      Так овэс, ячминь тягав...
      А як выйшов у одставку —
      Хрэст та пэнсию далы...
      Чом його ж зо мною разом
      До судди нэ потяглы?"
      И розвив суддя рукамы,
      И промовыв: "ты ж хиба,
      Чоловиче, ще нэ знаеш,
      Шо тэпэр така доба
      Шо малэнькому ускоче
      Втрое за його грихы;
      А вэлыкому? — У "сферах"
      До його грихив глухи..."
      И пишов малэнькый гришнык
      У тюрьму грих одбувать,
      А вэлыкый загряныцю
      Тэпли воды коштувать.


      Жарко Я.В. "Наши ликари"

      Катэрынодар

      1912г

      Бильш грызуться миж собою
      А ниж людэй личуть,
      Одын одному завзято
      В вичи гришкы тычуть
      Он Платонов Ермолина
      Радый утопыты,
      Ермолин же Платонова
      Взявся з свиту зжыты.
      Сором, жрэцы эскулапа!
      Сором! Схамэныться,
      Як пэрэкупкы завзяти,
      Миж собою грызться!..




      Жарко Я.В. "Молодэць"

      Катэрынодар

      1912г

      Вид вокзалу з парохода,
      Сылу всякого народа,
      Шоб до сэбэ затягты
      Покупцив сэбэ знайты,
      Крамарь наш Черкасов жвавый,
      Нэвгамонный, смилый, бравый,
      По газэтах всим на жах
      Указуе людям шлях
      Бигты до його крамныци,
      Шоб купыты нэ дурныци
      Яки модни, а гвиздкы,
      Сахар, дьоготь та краскы,
      Скобяный усякый крам,
      Шо потрибэн усим нам...
      От люблю!.. Оцэ купэць!
      Так Черкасов — молодэць!
      Ты рэкламою побыв
      Всих... скажи ну, шо набыв
      Гришмы туго вжэ капшук,
      Скилькы вскочыло до рук?
      Чи це, може за для тэе,
      Шо "дила" тэпэр онэе...
      Ну й крычыш соби з одчаю
      Бижыть сюды — погыбаю!..
      Так чи сяк, а молодэць
      Наш Черкасов... От купэць —
      Зна як в свити трэба жыть
      Як до сэбэ заманыть
      Покупця! А там спустыть
      Можна й заваль абы хить.


      Кирий О.А. "Дэ вы подилыся"

      (Хто такый Кирий Олекса Андреевич отут)

      Катэрынодар

      1910г

      Дэ вы подилыся — дни вэснянии,
      Зоряни ночи, пташыни писни?..
      Дэ вы подилыся квиты пахучи?
      Любо так мыло цвилы на вэсни.

      Дэ вы подилыся мрии роскишни,
      Спиванкы люби моеи души?..
      О, повэрниться ж вы, мрии торишни.
      Плачу за вамы — нудьгую в тыши.




      Кирий О.А. "Выходь ты до мэнэ"

      Катэрынодар

      1910г

      Выходь ты до мэнэ у зоряни ночи,
      Тоди як дримають лугы та гаи;
      Тоди як вже людэ уси спочивають,
      Тоди як спивають в садку соловьи.

      Выходь ты до мэнэ, як мисяць на нэби
      Из хмары у хмару одын вырына,
      Тоди як у грудях палкии бажання,
      Тоди як ты будэш — як будэш одна.

      Выходь ты до мэнэ и в тэмнии ночи,
      Як витэр буяе, диброва шумыть,
      Выходь моя люба, тоди, як у грудях...
      Як сэрдэнько в грудях у тэбэ болыть.


      Лях А.П. «Утро гэроя»

      (правопыс автора)

      Шось у носи зачисалось,
      Пэчуть ягодыци,
      Просыпатысь мабудь трэба,
      Тай попыть водыци.

      Я ж районным став гэроем
      За вэчор вчорашний,
      Спас добро нашэ колхознэ
      Вид стыхии страшний.

      А нэжба за ногу дэржэ
      Нэ дае вставаты…
      Ще хвылыночку помлию,
      С жинкой, у кровати.

      Ливым глазом шось нэ бачу,
      Та болыть у боци,
      У жилудци забурчало
      Мабудь в нужнык хоче.

      Отпустыло … Ще полэжу,
      Вочи заплющаю
      И укрывшись с головою
      Сладко позихаю…

      Сныться сон — блокитна мрия,
      (Шоб так с правди сталось)
      Як за мэнэ у газэти
      Статья отпысалась:

      «Свэрбыгузенко Мыкола
      Сын Павла хромого
      Повторыв пид вэчер подвыг
      Гастэллы самого…

      Утомлэнный трудоголык
      (Дали шла хвамилья),
      Сив на крыши птыцехвэрми
      Квэлый от бэссыльля.

      Сам вин з хутора «Смачного».
      Кровэльщик вид Бога,
      Крышу утыпляв на хверми
      В срэду, в пив шостого.

      И своим сокильлим оком
      Вбачив нэпорядок,
      Що творывся пид скырдою,
      Биля людьскых грядок.

      Прэцыдатэль Чоломбыйко,
      Парторг Скубосрацькый,
      Агроном, бугалтэр Хвылька
      И Пэтро Завацькый,

      Пидстэлыв кужух колхозный,
      Мабудь для уюту,
      Вытяглы такэзну плягу
      Качаном заткнуту.

      Потянулы по череди
      Закусыв ковбаской,
      А парторг заив яечком,
      Що осталось с Паскы.

      С ПТХВа дви грамадьянкы
      И Одарка Чмыра,
      Прынэслы гуся тай куру
      Спэченных до дила.

      Черэз час «другу» почалы
      И досталы «трэтьтю»,
      Ии прытянув прыспивший
      Прэд из сельсовету.

      Прыгласылы гармониста,
      С бубном бабу Дуську,
      Так, шо б бисам жарко стало,
      Вдарылы Наурську…

      Прэцыдатэль и бугалтэр
      Щупалы Одарку,
      И вдобавок, у солому
      Кынув хтось цыгарку.

      Вскризь пийшло такэ вэсыльля,
      И такэ творылось…
      Начэ бисы на соломи
      Навкулачкы былысь.

      Потыхэнычку затлила
      Кынута цыгарка,
      Ии витром роздувала
      Спидныця Одаркы.

      А на выбрыкы стрыбавщий
      Агроном Полова,
      Раскыдав, ны наче конык,
      Искри по соломи.

      И нэ бачилы сволоты,
      Гидры пидколодни,
      Що горить ускризь почалось
      Всэ добро народнэ.

      Полыхнуло, загудило,
      Гусятнык занявся….
      И тодди наш «Зорькый со
      кил» Прямо с крыши знявся.

      Стрыбнув як Икар пид нэбо,
      Взвився над пожаром…
      (Правди, задныця об щихвэр
      Трохи прочесала).

      Тильки хуторэць ны струсыв,
      Нэ злякався жару,
      Як на танк з одной шаблюкой,
      В бий вступыв с пожаром.

      Перво напэрво спас Прэда,
      Той шо з сельсовету…
      (Крупно буквамы пысала
      Раённа газэта).

      Як ягня той прэд зробывся
      Кроткый, несварлывый…
      Лыш «вэльвеэткы» чуть пидплавыв,
      Тай матня сгорила.

      Лэдви с прэдом розибрався,
      Скубосрацький тлие…
      Так «раённа» и пысала:
      «Був пошты в могыли…»

      Затянув в шаплык парторга,
      Гэрой оглянувся,
      Щоб «начальство», нэ дай Боже,
      Там нэ захлыбнувся.

      А за тыном, там дэ птыця
      Всэ вогнём пылае,
      И собыка, коло будкы,
      В дыму додыхае …

      Ох, и добрый був собака,
      (Всэ ховався в скырдах)
      Оттянув йёго за ногы:
      — Може ще одийдэ.

      Председателю колхоза,
      В выпряжэнной брычки,
      Як бы нэ пидмиг кровэльщик,
      «Дала б жаба цыцки».

      Смыкнув «бугая» пид мышкы
      Вытяг йёго тило.
      Бо, пидослата пид гузно,
      Кухвайка вжэ тлила

      Агроном, бугалтэр Хвыля,
      Та И.О. завгару,
      «На коня» налылы чаркы
      Посэрэдь пожару.

      То шо их сиди чупрыны
      Начисто сгорилы,
      Йих нэ скико нэ чипляло,
      В попэрэк нэ было.

      А Одаркову спидныцю
      В дирках пропалэнных
      Намочив, до морд прыклалы,
      Своих «прыпэчэньних».

      Двох смалэнных «нтэлэгеньтив»
      Склав козак в калюжу,
      А Пэтра, И.О. завгару,
      Тягты лэдви сдужав.

      Спас Мыкола у той вэчор:
      Увэсь колхозный птычник,
      Кормосклад, курчат шисть сотен,
      Тыщи тры яечек.

      Спас вин: птычныцю Одарку,
      И двох грамадьянок,
      Кобеля Сирка старого,
      Цуцынят вивчарок…

      Слава нашим патриётам !!!
      Газета дзвинчала
      А внызу дрибнэньки букви:
      «Спец. кор. М. Крэсало.»

      Шось слылысь газэтни строчкы
      В сурло моей жинкы…
      Я дрыгнув ногой: - Нэ чапай,
      Дай досплю хвылынку.

      — Ой! Мыкола, вона мовэ,
      — Торопысь вставаты!
      Бо прыслалы з сельсовету
      Тэбэ нагукаты…

      — Эх, давай билу рубашку,
      Чоботы блэскучи…
      Мабудь премию назначуть
      И мидаль до кучи.

      Бачь, як швыдко спохватылысь
      Мэнэ награждаты,
      А сосид казав:
      — Нэ колы вам нэ дочикатысь.

      Я лытив наче на крылах,
      Своих ног нэ чуяв.
      — А як в мэнэ вдруг спытають
      То чого хочу я?

      Я багато нэ бажаю:
      Так, два лисапета,
      Одияло, лурон толи,
      Завискы с багетом…

      Всэ!... Прыйшов, стою довольный…
      Оркэстру нэмае.
      Сэкрэтарь каже суворо
      — Там тэбэ чикають

      Входю в кабинет до Преда…
      Дывытця спид бровэй…
      Наче я, а нэ вин вчора
      Зовсим був готовый.

      Ны йёго мотня горила,
      А моя нэ наче,
      И мэнэ тяглы за ногы
      По гимнам тэлячим.

      — Ось прыйшла до нас гумага…
      Мать твою в зоонозу,
      Шо учора ты, Мыкола,
      Наврэдыв колхозу.

      Просуть штраф тоби влупыты
      За твои проделкы…
      Шо ты вылупывсь на мэнэ?
      Одвэрны гляделкы!

      Як за що? За тэ що вчора
      Ты у вэчир позний
      Спалыв скырду коло хвермы,
      И кужух колхозний.

      И нэ строй мини тут, хлопче,
      Ты плаксыву рожу,
      А брэхать и выправлятысь,
      Я умию тоже…

      И схылывшись, потыхэньку,
      Я побрив на працю,
      Тильки шось кололо в боци
      И пэкло на сраци.

      ст. Уманьска 2011 г.


      Мурай М.П. «Пластуньска розмова»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному изданию Екатеринодар, 1916)
      стр. 135
      Тэчэ ричка ны вылычка,
      Шумыть будьто злытьця;
      Ой, як тяжко на сэрцэви
      И щось нэ высылытця.

      Тай вид чого высылытысь
      Чого будэ гарно?
      Браты бьют там гололобых,
      Мыж сыдымо марно.

      Ось давайтэ попрохаем
      Батька Кошевого;
      Щоб довив вин нашу прозьбу,
      Аж до Сичевого.

      А Сичевый хай попроха
      Вылыкого Князя: (вид нас щыро...)
      Й перэкаже, що быз дила
      Нам сыдить ны мыло.

      Колы ворогив богато,
      Трэба-ж их стрыляты,
      Щоб на другый раз ны смилы
      Пластунив тряматы.

      Хоть на турках ужэ волю
      Трохы й здоволнылы,
      И ны щыслышь уже скилькы
      Скризь их пэрэбилы,

      А щэжь хочытця добратысь
      До Хрыстопродавцив!
      Що зминялы святу виру
      На Турка й Гырманцив.

      Послухалы Фырдынанта.
      Ным-жэ й утишайтэсь;
      Ну, мылосты вид пластунив
      Вы ны сподивайтысь.


      Чередниченко И.Г. «Провожання»

      Сборник

      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному изданию Екатеринодар, 1916)
      стр. 34

      Чого сонечко сокрылось
      И чого не грае?
      Чого маты зажурылась? —
      Сына провожае.

      Провожае у дорогу,
      Сама, бидна, плаче.
      Чуе серденько трывогу,
      Хочь биды й не баче!..

      Провожа його — де люти
      Грохотят гарматы,
      Де вси жалости забути,
      Де нимецки каты...

      Туда його выряжае,
      Де вийна кривава...
      Там же його пиджыдае
      Люта смерть, хочь слава...

      «Не плачь, мамо, не журыся:
      Я жывый вернуся!..
      Попереду-ж з ворогамы
      Лыцарем побьюся!..

      Ты ж, матусю, будь покийна
      И забудь трывогу,
      Лучше кажный день молыся
      Ты за мене Богу!»

      Попрощавсь козак удалый,
      На кони помчався...
      Одын витер безприютный
      Вслид за ным погнався...

      Стоить мате, стоить ненька,
      Услид поглядае,
      Рукавом из глаз старенькых
      Слезы вытырае.

      Теперь хмары ходят в неби,
      Чи буде ж годына?..
      Чи дождеться бидна мате
      Назад свого сына?..


      Якив Бабенко «Выхид козака на вийну»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному изданию Екатеринодар, 1916)
      стр.30-33

      Благослови мене, батьку,
      И ти, ридна мати,
      За людей мини хрищеных
      Защитою стати,
      А теперь прощай, мий батько,
      Прощай, стара мати!
      Прощай, жинко, ну чого ти
      Почала ридати?
      Перестань бо, успокойся!
      Ну лишь поцилую...
      Зоставайсь, бувай здорова,
      А я помандрую;
      Помандрую ни до шинку, —
      На криваве поле,
      И там з ворогом побьюся
      За хрищеных волю.
      Не ридай бо, перестань бо!
      Не на вик покину,
      Не забаром повернуся,
      Коли не загину.
      Прощавайте, мои мили,
      Дити-анголята!
      Як помру я, виростайте
      З ненькою без тата.
      Вирастайте, будьте храбри,
      Вас благословляю
      И за вашу щиру долю
      Господа благаю...
      Так усякий з нас прощався,
      Як виходив з дому,
      Шоб не дати поглумитись
      Ворогу лихому
      Над Россиею святою
      И хрищеним людом.
      Краще ми за ридних долю
      Горювати будем...
      В день четвертий лютня
      В Катеринодари
      Були хлопци, був и я
      На Новим базари,
      Вси станишники гуртом
      В магазин ходили,
      Чого в кого не було,
      То все покупили.
      А у сьемый день як раз,
      Вже як вечерило,
      Гучно музика ривла,
      Аж серденько млило.
      Не весилля то було,
      Де музика грала:
      Через город козаки
      З паном прямували,
      Попереду мов орел,
      Аж по над хмарками
      Красувався охвицер
      Перед козаками;
      Чернобровий, молодий,
      З личиньком дивочим,
      Хто ж такого покохать
      З паночек не схоче!
      Хиба може де яка
      В свити короливна,
      Та й та тилько при людях
      Скаже «я не ривна»...
      О такий то охвицер,
      Прапорщик Черкашин,
      Вин, здаеться, за квитки,
      Трохи чи не кращи,
      И нащо воно, скажить,
      Творить Бог во вики,
      Що то родяця на свит
      Гарни чоловики?..
      Щоб кохали их жинки!
      Бач, на вищо, люди.
      Без кохання бо й людей
      На свити не буде,
      А на щож воно на свити
      Та краса жиноча:
      Биле личко, чорни брови,
      Ясни, кари очи?
      Догадайтесь сами ви,
      Та краса на що червоние,
      Що як глянете на ней,
      То аж серце млие.
      А я тилько роскажу вам,
      Що трава и квити
      Цвитут любо, зелениють
      Из весни, а литом
      Ти й квити, та й ти
      Вже краси ни мають,
      А зимою ти й квити
      Зовсим пропадають;
      Нащо ж тии люды зли
      Та зривают квити
      В тую пору, як ти квити
      Зацвитут на свити?
      Нащо ж тая доля злая
      Забирала з свита
      Людьску молодисть в ту пору,
      Коли треба жити?
      Я не знаю, Бог те знае,
      Нащо та пригода
      Творе з нами що захоче
      В молодии годи,
      Хто ж те знае, хто вгадае,
      Де кому що буде?
      Хто соби добуде долю,
      Хто й соби загубе?
      Але ж вовка як боятись,
      У лис не ходити,
      Теж и смерти як боятись,
      То не треба й жити.
      От и цей, панок казачий,
      На криваве дило
      Иде з хлопцями своими,
      А так любо й смило
      Выглядае, так ниначе
      Вин йшов до клубу,
      Або з кралею пид руку
      Прямував до шлюбу.
      Станция Катеринодара,
      На шляху вагони.
      Политять орлы Кубани,
      Нихто не догоне.
      На плотхворми вийскова
      Музика им грае,
      А козаченьки зийшлися,
      Писеньку спивают.
      Де котри, а други
      Танец коровьяку
      Танцювали любо,
      Инший так варнякав,
      Що попало, аби б тилько,
      Щоб не сумовати,
      Щоб вид себе видигнати
      Ту журбу прокляту.
      А один якийсь, не знаю,
      З биса смихотворец
      Як завив було спивати,
      Як потяг у гору,
      Так неначе, боронь Боже,
      Вин зовсим гундосий,
      Аж за боки вси берутця,
      Мини чудно й доси.
      Вси смиялысь, так неначе
      Йдуть вони не битись
      З ворогами, а гуляти,
      Мед, горилку пити.
      Ось прийшов казачий батько,
      Атаман оддила,
      Биля хлопцив вин проходив,
      Рич сказав до дила:
      «Идить, хлопци, не бариться,
      Тай назад верниться,
      А за виру за Россию
      Мов ти льви дериться!
      Покажить йдить ви, дити,
      Ворогу лихому,
      Що козаченькив на свити
      Не злякать никому;
      Покажить ви миру, хлопци,
      Що ще е на свити
      Кровь гаряча ваших предкив,
      Запорожски дити».
      — Добре, батьку! — вси озвались.
      — Вирю, хлопци, час вам добрий,
      Прощавайте, братци!
      Знову хлопци принялися
      Всяк за свое дило:
      Танцювали, гарцювали,
      Аж земля гудила,
      Прийнялися знов за спиви
      Та за витребеньки,
      Таких мабудь породила
      Козакив цих ненька,
      Що байдуже им до того,
      Що якесь там лихо,
      Дожидае их — спивають,
      Бо не вмиють тихо,
      Тилько любки молодици,
      Котри провожали,
      Тилько й знали, що хустками
      Слизоньки втирали.
      А наипаче як пидходыв
      Час уже девьятий,
      Час разлуки з милим другом
      Ворог их проклятий,
      Що готовився видняти
      Йихних чоловикив;
      Дай то Боже, що б вернулись
      А бува навики...
      Що тоди зи мною буде?
      Хто мини поможе
      Годувать маленьких диток?
      Так и льються слезы.
      Из очицив молодычок
      На биленьке личко,
      Мов из хмари дощь у квитню
      На свижу травичку.
      Ось прийшов и злодияка,
      Час таки девьятий.
      Запрягся в виз козачий
      Кинь лихий завзятий.
      Як запригся кинь, гукнули
      Козакам — сидайте!
      Загримили в цю хвилину
      Голоси — прощайте!
      Закипило в людях серце,
      Полилися сльези,
      Раздалися поцилунки,
      Инша вже голосе,
      Инша крику наробила,
      Вже не своим гласом.
      А там диточки впьялися,
      Тягнутся за татом.
      Дити наши малесеньки,
      Дити наши квити,
      Бодай-було б не родитись
      Никому на свити,
      Як оттак то дуже тяжко
      З вами разлучатись;
      Зоставлять вас горювати
      Та ще в бидни хати.
      Тут другому довилося
      Вид ридни своей
      Вириватись та тикати,
      Мов чужий вид ней.
      Попрощались, посидали,
      Хури заскрипили,
      И казаченьки Кубанци
      Хутко политили,
      А в литивших гучно, гучно
      Людям роздавалось:
      «Прощавайте, прощавайте!»
      Тим що зоставались...
      Прощавай Кубаньска область,
      Ридна Украина!
      Будь здорова Кубань ричка,
      Ми тебе покинем!
      Прощавайте батько, ненька,
      И вси молодици!
      И дивчата чорноброви!
      Любки билолици!
      И ви хлопци, и ви дити,
      И вси добри люди,
      Прощавайте! Назад може
      Не вси ми пребудем.
      Прощавайте! Зоставайтесь,
      Виростайте дити!
      Хай Господь вас милосердний
      Сохранить на свити,
      Дай вам Боже довго в свити
      И счастливо жити.
      А ми пидем до кордону
      Вам спокий хранити.
      Зоставайтесь, ми поидем
      На другу Краину;
      Там десь терплять наши браття
      Прелиху годину.
      Й ми поидем им поможем
      Перетерпить лихо
      За Россию, щоб жилося
      Всим Российцям тихо.
      Прощавайте! Ми поидем,
      Вас же тут покинем.
      Не ридайте, ми приидем,
      Як що не загинем,
      А загинем, то тоди вже,
      Дорогии люде,
      На тим свити коло раю
      Зустричатись будем.


      В. Добренко «И. Прийме»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному
      изданию Екатеринодар, 1916)

      В. Добренко
      16 августа 1916г.

      И. Прийме
      (По поводу стихотворения «Козачкам»)
      стр.236-240

      Я чув — козачек, брат, ругаешь,
      Що сталы торговцив громыть.
      А все ж, я бачу, ты не знаешь,
      Хто их заставыв так робыть.

      Не знаешь, як там им живетьця,
      Яка им шана и прывит,
      Не знаешь що, де й як береться,
      Так слухай мий тоби отвит.

      Ты, мабудь, слухаешь що пышуть,
      Та про козачек все крычать,
      Тай всю выну на их звертають
      И ты их хочеш по...ять.

      Ты их «кобылами» взываешь,
      Що их «мордують там греци»,
      А думаю — ты добре знаешь,
      Шо у кобыл е й жеребци.

      Ты подывысь, як кочятятьця...
      Носы як в гору пидняты...
      Стари диды сидобороди,
      Як будто справдишни орлы.

      А там, дывысь, молокососы.
      Не то щоб титкою назвать...
      Воны носы к козачкам тягнуть...
      От тых бы можно и ...ять.

      Ты подывысь: — он ти, що гнутьця —
      Бояться як огня — войны,
      Коло козачек так и вьютьця
      О, справди с ....сыны.

      Не вси таки, того не думай,
      Но е богато и таких.
      Воны вже совисть потирялы,
      Тай й других втягують у грих.

      От тым в потылыци б заглянуть,
      Та тришки б кудри ощипать;
      Тоди й козачки прысмырнилы б,
      Не сталы б здорово так гулять.

      Та й так не вси воны гуляють:
      В яких забыта голова —
      То й спину ти не розгынають.
      Там звистно — ны про кружева.

      В якои диток пив-десятка.
      То та не ходе в кружевах,
      Не носе та платкив шевковых,
      Не ма й ботынок на ногах.

      Та день и ничь як рыба бьетьця,
      Щоб диток чим було кормыть,
      Хочь с горя гиркыми зальетьця:
      Не в мичь, — а треба все ж робыть.

      Сама и паше, й жне и косе,
      Сама й снопы у стиг кладе,
      Сама й до дому сино возе,
      Сама й прядыво пряде.

      А с чим сама не совладае,
      Сусида здума попросыть,
      А той — про гришне зативае.
      Що жь тут приходытця робыть?

      Повернетця соби, заплаче,
      Та й впять иде сама робыть,
      Бо те сама вже добре баче —
      Ни хто не прийде пособыть.

      Колы ж яка забуде Бога
      (Чи довго ж ий зийты з ума?),
      То й зна вона, що е пидмога
      И вже де робе — не сама...

      Тий й попащуть и покосють,
      Тий й сино привезуть,
      Тий й помады накупують,
      Тий й на кружево дадуть.

      Таки то, звистно, як кобылы,
      Гуляють з жыру в табуни,
      Таким и викна часто былы,
      Таки высилы й на плетни.

      А то, що лавкы порозбылы...
      Хиба ж козачек в тим выныть,
      Що все до того здорожылы,
      Не можна ны за що купыть?

      Хиба ж козачки все те знають,
      На що так цины пиднялы?
      Воны що часто покупають.
      То й цины звистни им булы.

      Та не помаду ж покупалы,
      Не кружева, шоб их носыть.
      В хозяйство кой чего не мало
      Нужда заставила купыть.

      Козачки ж Бельгии не знають,
      Не знають де и сытьци тчуть,
      Де й сирнычки преобритають,
      Не знають де й ныткы прядуть.

      А бачуть те, що ти товары,
      Що в лавках вже давно лежать,
      И их дешевше продавалы,
      Теперь же сталы кожу драть.

      А лышных грошей у козачек,
      И сам ты знаешь, що нема,
      Воны и так вже закружылысь,
      Що чуть не сходят из ума.

      Ну й сталы косо вси дывытьця
      На торговцив, як на вовкив,
      А лыхо довго не барытьця:
      Дойшло уже й до кулакив.

      Та вже ж як то по Божий воли
      Торговци кожу сталы драть,
      То й не мынулы злой доли...
      Кого ж и за що тут ругать?

      Воно то тришки выновати,
      Так не бабы, або диды,
      А ти, умниши, головати...
      Що допустылы до биды...

      Ну, мабудь, годи розмовляты,
      Язык на лыхо роспускать
      И на себе треба поглядаты,
      Щоб ще й биды не напрохать.

      Та тилько ни, козачек жалко!
      Я бачив, як воны живуть,
      А ж тошно — литом дуже жарко,
      Воны ж самы несуть весь труд.

      И им не солодко бувае,
      И так роботы через край,
      А тут ще й чоловик ругае,
      Ну хочь возьмы, та помирай.

      Я б так сказав: «мои голубкы!
      Терпить трудитьця, та мовчить,
      Тай знайте: в тяжкой розлуки
      И нам тут не легенько жить.

      Глядить, про Бога не забудьте,
      Тай знайте: ваши мы мужья,
      И до кинця нам вирни будьте,
      То й не побьем вас из ружья.

      Бо й гирко ж як тому бувае,
      Хто й так страдае у бою,
      А тут щэ й жинка забувае...
      Ой як клине ж вин жызнь свою.

      Так знайте ж те, козачки мыли,
      Не забувайте козакив:
      Терпить, як матери терпилы,
      Не заробляйте кулакив.

      И вже ж як прийдем мы до дому
      Та взнаем, хто вас обижав,
      То не мынетьця ж це никому,
      Получе те — що заробляв».


      Мурай М.П. «Про пластунив-Кубаньцив»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному
      изданию Екатеринодар, 1916)

      Позиция 22 бат. 3 сотня.
      М.П. Мурай

      Про пластунив-Кубаньцив
      стр.243-245

      Ой, годи ж вам журытыся, —
      Пора перестаты,
      Дождалысь мы, мыли братци,
      Вид Царя отрады.

      По всим фронтам мав Вин мылость
      Наказ учыныты,
      Щоб увищо б то ни стало
      Врагив скризь розбыты.

      Дойшло ж до нас, до пластунив,
      И нам прочиталы, —
      Таку мылость мы вид Царя
      Давно дожидалы.

      И тут наш преславный гетьман,
      Крутень, зибрав раду,
      И повелив Блохинови
      Даты туркам ладу.

      Наступаты наказував
      Нам на середыну,
      Вербицькому ж с своим вийском
      Зайты туркам в спыну.

      Двадцать пьятого мы юня
      У бытву летилы,
      Тилько де ни де дубочки
      Листьям шелестилы.

      Тыхо, тыхо до окопив
      Турецьких чвалалы
      И без выстрилив заставы
      У их позиймалы.

      Не знав бидный гололобый,
      Що над ным творытця,
      И изволыв соби спаты,
      Гарненько укрыться.

      Основалысь гарно дротом,
      Лежать отдыхають,
      А пластуны пид окопом
      Свита дожидають.

      Ось и зоря, — Слава Богу,
      Таки мы диждалы,
      И кулеметы наши адьски
      Зразу затрещалы.

      Заохалы гаубыци,
      Й пушки застогналы, —
      И пужарь пиднявсь страшенный,
      Землю выхром рвало.

      Мы ж лежалы, тай ще дражным:
      «Як здоровья ваше?
      Чи солодкы вам концервы
      Кыдають до каши?

      Чы спать туркы до утра вам?
      Як там ваше дило?
      Почухайте гололоби
      Там-де не свырбило».

      Колы тут крычыть постовый:
      «А-ну, вперед, братци.
      Перва й треття сотни прямо,
      А друга по бальци».

      Замоталысь гололоби,
      Що робыть — не зналы,
      Як ужарылы мы з ружжив
      Тай «ура» кричалы.

      Выкидают хлаки били,
      Рукы пиднимають,
      А пластуны крычать «ура»,
      Й штыкамы вгощають.

      Ще турецьки охвицеры
      Штанив не надивалы,
      А их просять: «Пожалуйте,
      Що так довго спалы?»

      Из тысячу, ачи й бильше
      У плин их забралы:
      З тридьцять було охвицерив
      И три генералы.

      А бытых, та раненых —
      Усю гору вслалы.
      Там булы арапы, туркы,
      Тай добри булгары.

      Энтыресно, чим то туркы
      Втишалы султана,
      Як втикалы тоди вид нас
      Из Борнокабана.

      Воны, мабудь, сердешныи,
      Нас перелякалысь,
      Во Куп-даги — яка гора —
      И там не задержалысь.

      Було зразу зупенылысь,
      З гаубыць нас стрилы;
      Ну, их наши полководци
      Обмануть зъумилы.

      На другый день на розсвити
      Мы й на гору здралысь,
      Аж там — тилько их шинели,
      И патроны валялысь.

      А самы — давай Бог ногы —
      Пяткы показалы.
      Мабудь жарко там було им,
      Бо й свыты бросалы.

      Буде турок жахатыся,
      Як пластун прыснытця,
      И не влежить на постели,
      А начнеть бисытця.

      Клянить мисяцем султана,
      Що слуха германцив,
      Сподивайтесь у Царьгради
      Пластунив-кубанцив.


      И.А. Андриенко «Писня пластунив»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному
      изданию Екатеринодар, 1916)

      И.А. Андриенко
      Писня пластунив
      пул.коман.
      17-го Куб. пл. батальона
      стр.242-243

      Гирко жыты пластунови
      В турецький вкраини,
      Нигдэ бидным прыхылыцця
      Пры лыхий годыни.
      У походи день и ничку
      Всэ шукають турка,
      Носыть «сыдора» вморывся.
      А тут важыть бурка.
      Проходылы из пив року —
      Ны прыйшлось и бачыть,
      Щоб хоть трохы пулеметом
      Турка подурачить.
      А теперь прыйшлы до турка,
      Дэ вин заховався,
      Но його було нывыдно,
      Туман розстылався.
      Но начальник наш був бравый,
      На тэ ны внывае,
      З одным зводом пулеметив
      Впэрэд выступае.
      И командуе вин хлопцям:
      «Щоб зробыть гвалт голодраньцям
      Вы гарненько вмойтесь!»
      И гырои так зробылы:
      Пулимет зпустылы
      И туркмена до загыну
      В окопах розбылы.
      И тэпэр туркмен тикае
      В Трапызун поисты,
      На бигу сухарь кусае,
      Бо николы й систы.
      Бо вже наши пластуны
      Його покоряють
      И подарки з пулеметив
      Йому посылають.
      И туркменови тикать
      Прыйдэцця край свита,
      Бо на турка пластун въився,
      Будэ гнать до лита.
      И туркмену тепер треба
      Скорий давать тягу,
      Бо вин добрэ вже понняв
      Пластуньску одвагу,
      А тут ще до нашых хлопцив
      Хранцуз приблызывся
      И на турка гирше всього
      Як рыпьях вчыпывся.
      Хранцуз тожэ з своим вийськом
      Узявсь ны на шутку,
      И зжыма його до купы
      Розбывае в шустку.
      И туркмен тепэр гукае
      «Каравул!», «рятуйтэ!»
      Та всэ мылосты прохае,
      Каже — «ны пустуйтэ!»
      А пластун йому в гостыныць
      Показуе «дули»,
      Бо вже каже надоилы
      Твои брыдки пули...
      Отаки наши Кубанци,
      Пластуны гырои,
      Изхватылысь дуже в ранци
      До бытвы новои.
      Щоб туркмена впьять куражыть
      Усым для забавы,
      А для себэ щоб добуты
      Козацькои славы.


      И. Прийма «Козачкам»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному изданию Екатеринодар, 1916)

      Штаб 5-й Кавказской казачьей дивизии
      Казак И. Прийма
      стр.234-236

      Козачкам
      (Письмо с позиции)

      Шлю вам з войны разумно слово,
      Жинкы Кубанских козакив,
      Бо вы там, кажуть, подурилы
      И слухать сталы дуракив.
      Ны стало дома чоловикив —
      Ныма кому вас зануздать,
      Старих батькив ны сталы слухать,
      Богато дуже сталы знать.
      Набралы в головы порожни
      З гнылого запада идей
      И вжэ зовсим ны сталы слухать
      Старих, умниших вас людэй.
      Хиба так роблять добри люды,
      Як сталы дома ны робыть?
      Чого ще й з роду ны бувало, —
      Лавкы з товаром сталы быть!
      У нас тэпер лыха годына,
      Молытся б трэба, та робыть,
      Сыдить, кудэлю дома прясты,
      А ны готовэ портыть, быть!
      Чого вас там чорты мордують,
      Шо вы ны тыхо сыдэтэ?
      Чи чорным хлибом вас годують,
      Шо вы скандалыть идэтэ?
      И що у вас там вздорожало?
      Хлиб, слава Богу, свий истэ,
      Своя скотына, масло, сало;
      А для одэжи — лен росте!
      Шерсти овечои ны мало;
      Як бы попрясты, та поткать, —
      Одить и вас и нас бы стало,
      Та ще було б шо и продать!
      Гороху пропасть и квасоли,
      Истэ вы з маком пырогы...
      Якои ж вам ще трэба доли,
      Мои голубкы дороги?!
      Вам, мабудь, кружив ны хватае,
      Або рызыновых калош,
      Або ботинок з петелькамы,
      Або помады для волос?
      Вы ж чулы: — Бельгию розбылы,
      Тэпэр там кружив не плытуть,
      А их найбильшэ там робылы...
      Без кружив треба як-нибудь.
      Подорожала, првда, кожа,
      Та що ж мы будемо робыть?
      На всэ , голубкы, воля Божа,
      Но тилько ны на тэ щоб быть!
      Носить стареньки черевикы,
      Справляйте нови постолы,
      Покы вернуться чоловикы
      На вас робыты як волы.
      Мы вже два рокы ось воюем
      И хлиб ны кажын день имо,
      Тай-то ны дуже-то горюем —
      И ворогив своих бьемо.
      А вы там з жыру, як кобылы,
      По табуни пишлы гулять,
      Богато шкоды наробылы;
      За тэ вас можно б и ...ять.
      И так пив-свита роздувае
      На лыхо нам военный жар,
      Й Кубань ще масла пидлывае
      В вылыкый мыровой пожар,
      Размурдувалысь, роскрычалысь,
      Ныначе бисы у ночи;
      Сыдилы б там соби, тыхэнько,
      Аж у куточку, на пичи.
      Ны я вам батько, та Отаман,
      Я вас бы скоро усмырыв!
      Я б вам навидався у чуба,
      Ны довго з вамы говорыв!
      На вас, голубкы-молодыци,
      Та ще на ваших баломут,
      Ежови нужно рукавыци,
      Або уздэчку, та хамут.
      Вси магазыны вы побылы...
      Хиба розумни вы бабы?
      Кому ж вы лыха наробылы? —
      Та бильш никому, як соби!


      И.Е. Мамай «Жайворонок»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному изданию Екатеринодар, 1916)

      Окопы. Ив. Ев. Мамай
      Жайворонок
      стр.248

      Жайворонок над окопом
      Спива веселенько.
      И на его дывлючыся,
      Смиеться серденько.
      Бачэ, чого мое сердце
      Весело смиется!
      Що писенька его чудна
      Щыбытаньем зветься.
      Що е в свити ще такии,
      В ци смутнии дни,
      Що умиють ще спиваты
      Весело писни.
      Йм нема дороговизны,
      Не страшна война.
      Йм одно тилько и треба,
      Щоб була весна.


      И.А. Андриенко «Пластун перед путешествием по морю»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному изданию Екатеринодар, 1916)

      И. Андриенко
      Пластун перед путешествием по морю
      стр.245-246

      У шистнадцятому роци
      Ихалы мы в Рызы,
      Закололо усым в боци
      Од морскои хмызы.
      Ны хотилось усым дуже
      Ростатысь з Батумом,
      Щой сказав я тоби, друже,
      Аж язык став дубом.
      Бо вже з туркменом война
      Нам всым надоила,
      Бо ны вдобная вона,
      Всяк понняв додила.
      А хоть быто булай вдобна
      То хто есть ий радый,
      Що для смерты ныподобна
      Мабудь богарады,
      Нагрузылысь в параход
      И склалы вси вещи,
      Як той в гости собыравсь
      До своеи тещи.
      Бралы коный, бралы ружжи,
      Бралы чого треба,
      Войдувалысь уси дуже,
      Дывылысь до неба.
      И каждый соби в души
      Дуже молыв Бога,
      Щоб пройшла всым на води
      Щаслыва дорога.
      Каждый выйде на палобу
      И дывыцця в морэ,
      И дывыцця вин на воду,
      Щоб забуты горэ.
      Бо як тикы про войну
      Станэ спомынаты
      И про свою симью ридну
      Станэ миркуваты,
      Що осталыся далеко:
      Хто их пожалие,
      Як подумаешь про всэ,
      Так аж сердце млие,
      Що поихав на чужбыну
      Далеку вкраину
      И теперь уже за нымы
      Скучив до загыну,
      Що рукамы ны обнять
      Очыма ныбачу
      То разик важко здыхну
      Щей гирко заплачу,
      Що нивчим ны поможу,
      Така моя доля.
      Бо мы мабудь пырыд Ным
      Дуже прогришылы
      И за вси свои грихи
      Його не просылы.
      А як зустрилась война
      Всяк з нас разрывывся,
      Що було б молыцця Богу
      Та все опизнывся.
      Бо як лыха нам ныма,
      То мы вси гырои
      И забуваемо про Бога,
      Ждэм кары новои.
      Отаки мы тэпэрь вси
      Гришни пэрэд Богом,
      Пырыходем крути горы,
      Очи лизуть рогом.


      М.П. Мурай «Поклин Кубани»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному изданию Екатеринодар, 1916)

      М.П. Мурай
      Позиция 22 Куб. пласт. бат. 3-я сотня.

      Поклин Кубани
      стр.228

      Поклин тоби, ридненька
      И любая Кубань,
      Шлымо мы из окопив,
      Дэ пыным вражый стан.

      Тэбэ мы щыро любым
      И кровь за тэбэ льем,
      О, мылая ты наша ненько,
      Поклин тоби мы шлэм.

      Мына уже два рокы —
      В тоби мы ны жывем,
      Тоби ж наш, ридный краю,
      Поклин нызенький шлэм.

      Мы тэрпым вси невзгоды
      В годыну злу войны,
      А ты, Кубань прымыла,
      Поклин вид нас прыймы.

      М смерть лита над намы
      Чуть ли ны кажный час,
      Ну, докы жыви мы,
      Прыймы поклин вид нас.

      Стоим за тэбэ груддю,
      И ты там ны журысь.
      А як умрем, то Богу
      За нас ты помолысь.


      И.А. Андриенко «Мысли пластуна про султана»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному изданию Екатеринодар, 1916)

      Андриенко, 17-й Куб. Пласт. батальон

      Мысли пластуна про султана
      стр.240-242

      Як Вельгельм зъявыв войну на мырну Россию,
      То до себе попрохав Франца чудосию.
      Щоб узять соби у рукы ввесь народ бэзпэшно,
      И робыть нам усым мукы, карать безсердешно,
      А потим ищей до их султан прычыпывся,
      И на своих мырных грекив як собака въився.
      Султан вже ны одын раз з пластунами дрався,
      А цэ ще раз попробував, та впьять обирвався.
      Султан думав як, Вельгельм йому обищався
      Грошэй дать цилый мишок, за що и поклявся.
      Но його клятьба була ны дуже правдыва,
      Бо його верхня губа и давно брыхлыва.
      Бо якбы вин був хрещеный и боявся Бога,
      То йому була б всыгда щаслыва дорога.
      А то вин тико и зна турка пидкупляе,
      Та пластунам на перед усых выставляе.
      Вельгельм баче, що Россия продае горилку,
      Значыть треба ий зробыть з бузыны сопилку.
      Себ-то будучи для того, щоб мы забавлялысь,
      А Вельгельм из своим вийском у нас посылялысь.
      А мы письню що почулы, та все прыдывлялысь,
      Що вин хотив зхытрувать — вси гуртом смиялысь.
      Як Вельгельм зъявыв войну, мы цэ всэ прыкрылы,
      Помолылысь щыро Богу, вийсько зъедынылы.
      Даже хто горилку пыв, й той став чоловиком,
      Став на войну чыпурыцця, сияв свитлым лыком.
      А про тую гориляку и думок нымають:
      Вси думають про добро, врагив покоряють.
      Турок був вже пид Батумом, та щось нывдалося,
      Мабудь йому втерлы носа, щой тикать прыйшлося:
      Гебэн з моря пидъизджав хотив тэж нашкодыть...
      Того тоже налякалы, що прыйшлось отходыть.
      И султанови теперь скризь идэ нывдача
      Щой сказаты можу вправду — йому жысть собача.
      У султана вийско голэ, босэ и голоднэ,
      Воювать ни як ныхоче як времня холоднэ.
      А нашого пластуна и мисяць пригрие.
      Вин надинэ свий кожух и йдэ тико мрие.
      А як идэ по горах де снигу багато,
      Там вин носыть пры соби кырку та лопату.
      Де проход йому вузькый — визьмэ розкопае
      И для себе вин харчи легко прыставляе.
      И николы наш пластун ни въчим ны горюе
      Ще як турка визьме в плин и того годуе.
      Бо в пластуна навсыгда хлиб святый ведецця,
      А в горах всыгда вода — сгынуть ны прыйдецця.
      И так наши пластуны ни въчим ны скысуют:
      Як ны хвате табаку — у туркив «купують».
      А як ще чого ныхватыть и купыть ны за що,
      Пластун пиде в турка вкрадэ — пластун ны лыдащо:
      Пластун з голоду николы згынуты ныможе,
      Вин помолыцця Миколи — той ему поможе.


      Чередниченко И.Г. «У садочку»

      Сборник
      СЛАВЫ КУБАНЦЕВ
      И. Борец
      Том 1
      Краснодар, 2010
      (печатается по одноименному изданию Екатеринодар, 1916)

      Чередниченко И.Г.
      У садочку
      стр.38-39

      I
      Мисяц выйшов из-за хмароньки,
      На ничь поглядае.
      А ничь тыха, як та хмара,
      Землю обнимае.
      Обняла вона, старенька,
      Мырным сном станычку.
      Блидный мисяц освичуе
      И садок и ричку.
      Мисяц блидный, вже старенькый
      Все на свити знае.
      И за каждую былынку
      Старый поглядае.
      Знать такый-то вин вродывся, —
      Хоче все вин знаты.
      И заглянув старесенькый
      В садок биля хаты.
      И заглянув мисяченько
      Тай залюбовався:
      Козак бравый, молоденькый
      З дивкою прощався.
      «Ой не плачь же, не вбивайся,
      Рыбонько Маруся!
      Я ж пиду та повоюю,
      До тебе ж вернуся.
      Нам тоди, моя голубко,
      Свит впьять стане раем...
      Як в станыцю я вернуся
      Свадьбоньку згуляем!..
      А ты ж, моя дивчинонька,
      Ягидко степова,
      Не заплакуй карых очей
      Та бувай здорова».
      Плаче дивка чернобрыва,
      Лыченько палае...
      Козак бравый, молоденькый
      Ии прыгортае.
      И цилуе, и мылуе
      Вин свою дивчину...
      Нехай серденько пограе
      Въостанню годыну!..
      Дивчинонька вродлывая
      Рученькы сжымае,
      Молодому козакови
      В вичи заглядае...
      «Мий ты сокил молоденькый,
      Чи ты ж мене любышь?
      Може свою Марусыну
      Ты посли забудышь?..»
      «Прысягаю, моя мыла,
      Пока жывый буду,
      Шо я свою Марусыну
      Зроду не забуду!..»

      II
      Умчавсь козак в край далекый,
      З нимцями воюе.
      А в станици Марусына
      Бидная горюе.
      Вона ж свого козаченька
      З вийны дожыдае,
      А вид його, молодого,
      Висточкы немае.
      Одна вона, сыротына,
      Серед темных ночок,
      Одынока, несчастлыва,
      Выходе в садочек.
      И там дивка молодая
      (Одын Бог це баче)
      Сыдыть сумна, невесела,
      Зитхае та плаче.
      Звыла кари очинята
      В небо зазырае;
      А там мисяц старесенькый
      Тыхо выплывае.
      Друга пора дивчыноньки
      Отоди згадалась.
      Ота пора, як дивчына
      З козаком прощалась...
      Отут воны вдвох сыдилы...
      Отут вин прощався...
      Цей же самый мисяц блидный
      Ными любовався...
      Ту годыну, ту хвылыну
      Дивчына згадала...
      Чорнобрыва Марусына
      Впала, зарыдала...
      «Боже правый, Боже мылый,
      Я тебе прохаю;
      Верны ж мини козаченька
      З далекого краю!..»
      Мисяц блидный, старесенькый
      Вже не любовався;
      Вин за хмароньку сумную
      Тыхо заховався...

    главнаябал.-рус.рус.-бал.бал.-адыг.бал.-арм.уникальные словасленгстаровыначастушкиюморюмор-2юмор-3юмор-4юмор-5поговорки (А-Ж)поговорки (З-Н)поговорки (Н-С)поговорки (С-Щ)поговорки (Э-Я)тостыкинотравникссылки на сайтыссылки на сайты-2тексты песенкухняпобрехенькискороговоркиприметыколядкитекстыстихимульты и игрыспискизакачкисказкикнигиДоброскок Г.В.Курганский В.П.Лях А.П.Яков МышковскийВаравва И.Ф.Кокунько П.И.Кирилов ПетрКонцевич Г.М.Мащенко С.М.Мигрин И.И.Воронов Н.Золотаренко В.Ф.Бигдай А.Д.Попко И.Д.Мова В.С.Первенцев А.А.Короленко П.П.Кухаренко Я.Г.Серафимович А.С.Канивецкий Н.Н.Пивень А.Е.Радченко В.Г.Трушнович А.Р.Филимонов А.П.Щербина Ф.А.Воронович Н.В.Жарко Я.В.Дикарев М.А.Руденко А.В.