КУБАНЬСКА БАЛАЧКА — ЖИВА, ЦВИТУЧА ТА МОДНА



  • головна
  • куб-рус
  • рус-куб
  • куб-адыг
  • куб-арм
  • частушкы
  • кубанцы
  • кубанцы-2
  • кубанцы-3
  • кубанцы-4
  • гумор
  • гумор-2
  • гумор-3
  • гумор-4
  • гумор-5
  • прымовкы
  • прымовкы-2
  • прымовкы-3
  • прымовкы-4
  • прымовкы-5
  • тосты
  • думкы
  • кино
  • травнык
  • добри сайты
  • добри сайты-2
  • тэксты писэнь
  • граматыка
  • кухня
  • цикаво-1
  • цикаво-2
  • слэнг
  • спорт
  • коротэнько
  • украинизмы
  • старовына
  • побрэхэнькы
  • гэография
  • погоны
  • скороговоркы
  • прыкмэты
  • даты
  • колядкы
  • на мобилку
  • футболки
  • тэксты
  • зброя
  • Кирилов Петр
  • стыхы
  • флора-фауна
  • мульты
  • имэна
  • лысты
  • закачкы
  • казкы
  • игры
  • сэнрю
  • кныгы
  • обои-шпалэры
  • Бигдай А.Д.
  • Попко И.Д.
  • Мова В.С.
  • Первенцев А.А.
  • Короленко П.П.
  • Кухаренко Я.Г.
  • Серафимович А.С.
  • Канивецкий Н.Н.
  • Пивень А.Е.
  • Радченко В.Г.
  • Трушнович А.Р.
  • Филимонов А.П.
  • Щербина Ф.А.
  • Воронович Н.В.
  • Жарко Я.В.
  • Дикарев М.А.
  • Федор Андреевич Щербина

    (добавляйте ваши балачковые тексты на kubanofan@gmail.com)

  • Петро-кубанец
  • Казачья земельная идеология

  • Щербина Ф.А. Урывок из поэмы "Петро-кубанец"

    (правопыс автора)

    глава 1.

    На Кубани, у станицах,
    Любо, легко всем живется,
    Все едят там паляници,
    Хлеб там белый лишь печется.
    Да багато сала, масла,
    Рыбы,птицы и скотины;
    Пьют там чай внакладку часто
    И борщ варят с осетрины.
    Белы хаты держут чисто
    И кохаются в садочках,
    Носят шали и намисто,
    Ходят купами в рядочках.
    У одний о там станици
    С краю хаточка стояла,
    В хати Марья паляници
    Для базару выпекала.
    Вси стару ту Марью знали,
    Знала Марья всяке дело,
    И все Марью поважали
    За труд чесный, за хлеб белый.
    Був у Марьи синочок,
    Що Петром-кубанцем звався,
    Як не дав Бог Марьи дочок —
    Петрик тильки и кохався.
    Вырос Петрик на свободи,
    Щирим хлопцем в батька вдався.
    По хозяйству на городи,
    Дома,в поли щиро брався.
    Ростом,мабудь, в три аршина
    Выйшов матери на славу —
    Руки сильни, стийка спина,
    Мав и поступь величаву.
    Отоманом парубочим
    Парубки його обрали,
    Любодиям вин жиночим
    Милив шию, щоб честь знали.

    глава 2.

    Вик из вику светло сонце
    Землю грие, освещае,
    А горяче людске серце,
    Серца близкого шукае.
    Любе Петрик Марью-маму,
    Бо вона його родила.
    Любе Петрик дивку Ганну,
    Бо вона його любила.
    Вечер тихий. Месяц повний
    Землю свитом обливае,
    Бравий,статний и любовный
    Петрик Ганну обнимае.
    "Жди меня,моя Гануся! —
    Петрик Ганне тихо каже,-
    Як з походу я вернуся,
    Пип тоди навик нас свяже!"
    Ночь прошла, а Петрик с Ганной
    Пид вербою все сидили,
    А прощались зорькой ранней —
    Степь и небо вже билили.

    глава 3.

    Витер вие, завивае,
    Пиль и вихри в поле гоне,
    Марья сына провожае,
    Нимця коре, с горя стогне.
    "Мий синочку! Мий любонький!
    Слухай серца, бийся Бога!
    Будешь биться,згадуй неньку!
    Тут я сяду близ порога.
    Буду день и ничку ждати,
    Буду Бога я молити,
    Щоб мени у нашей хати
    Вик с тобою свий дожити".
    Обнялися крипко, крипко
    Петрик-сын и мати ридна.
    Затремтила, як та квитка,
    Заридала Марья бидна.
    И син бравый слезы витер,
    Що с очей текли потоком,
    Застогнав сердитый витер,
    И подув до хаты боком.
    Довго мати сина ждала,
    Слизно Господа просила,
    Матир Божию благала,
    Щоб погибла враж сила.
    Щоб война та перестала,
    А ни шабля, а ни пуля
    Сина милого не брала,
    Щоб напасть його минула.

    глава 4.

    Не орли то в чистом поли,
    И не птицы то литают,
    Козаченьки на простори
    Нимца киньми догоняют.
    Мов, зирвалась стромовина,
    Хлопец бравый оддилився,
    Швидко, стийко, як пружина,
    Вин за нимця ухопився.
    Кинь у нимця спотикнувся,
    Так казак штовхнув скотину,
    Немец на бик похитнувся,
    А козак його за спину.
    Наче рака взяв за клешни,
    Щоб не бигав, ни кусався,
    Та и нимец той сердишний,
    Здаться сразу догадався.
    Бога наш казак боявся,
    Як то маты приказала,
    Зря вин нимця не торкався,
    Душа в сили миру знала.
    Не повив козак ще нимца,
    Як тим часом пид горою,
    Збоку лиса, за колинцем,
    Нимци кинулись товпою.
    Отбить нимца-капитана,
    Що попав в козачьи сильца,
    Тут кубанец,як барана,
    Перекинув в сидло нимця.
    В повод взяв его коняку,
    Став вертаться до отряду,
    Гнав вин дуже скотиняку,
    Наче ихав по наряду.
    От свои вже показались
    С гиком, шумом, криком, свистом,
    На атаку поривнялись
    И пустили коней бистро.

    глава 5.

    Грим гремит, и дощ из хмары
    Льется, блискавка падае,
    Не огни и не пожари —
    Люта смерть на скрипци грае.
    Дружно бились тие нимци,
    Капитана вызволяли,
    В кучу сбились, наче в синцах,
    Лиш рубались, не стриляли.
    А козаченьки-кубанци
    Ще мужнищне отбивались.
    Бо поили добре вранци,
    Та и нимца не лякались.
    Скоро биться перестали,
    Стали возли раэбираться.
    Нимцив всих в полон забрали,
    З ними стали вже якшаться.
    Тридцать в кучу навалили,
    Тих, що смерти полюбились,
    Сорок в ранах наличили,
    Та й своих не доличились.
    Семеро из сотни вбито
    Та урядник с офицером,
    И землею всех покрило
    За одним для них барьером.
    Козаки и нимци вкупе
    В землю рядом полягали,
    Хоч в одной були халупи,
    Та цього вони й не знали.
    Там порядки так створились,
    Щоб вси люде без остатка
    В домовинах помирились,
    Мов, то дити ридны в батька.

    глава 7.

    Добри висти Марья чула,
    Козаки ий так казал:
    "Наша слава не заснула —
    Нимцям страху так нагнали
    Козаченьки в лютим бое,
    Що австрийци без оглядки
    Од науки од такой
    Показали нашим пятки.
    Що в Галичине, як дома,
    Наши штабом вже стояли,
    Там без пушок и без грома
    Наших гостями признали.
    Галичане — наши браття,
    Одного мы с ними роду,
    Чорноморцам треба взяться,
    Щоб их вирвать на свободу.
    И козаки, добри люди,
    Наче б то Петро-кубанец
    У станици скоро буде,
    Що узяв вин цилий шанец,
    Як до шанца вин добрався
    И заткнувся с ворогами,
    То как с ними управлявся,
    Що литали вверх ногами.
    И Петрови за те дило
    Хрест Егорья присудили,
    Свитом Марью освитило,
    Мисли радостно горили,
    Скризь вси Марью обкружали,
    С бою брали, мов, той шанец,
    Вси пимались та кричали:
    "Молодец Петро-кубанец!"

    глава 8.

    Висть за вистью по станици
    Як та хмара, скризь ходила -
    Що у нимцив на граници
    В лоск побита руська сила,
    Що взяли вже Польшу нимци
    Палят ничью, грабят днями,
    Що от газу в перестрильци
    Люди душатся сотнями.
    Нимець пре отруту в гази
    И стреляе ними з пушки,
    Як напустит скризь зарази,
    То й бере все, як подушки.
    А ще гирше людям стало
    Що з граници без огради,
    Мов бенеря нам пригнала
    За печаттю вагон зради.
    Тих,що з нимцем побратались
    Чи их нимци пидкупили,
    Що гуртом бач запродались,
    Гонор,честь и совисть вбили.
    Стало соромно и гидко,
    Як ти напасти настали,
    Тут пришла и вистка швидко:
    "Руськи биться перестали."
    Тии "ленинци", чи ланци,
    Що до нимця в найми стали,
    Спокушали всих поганци
    Щоб из фронта утикали.
    Всим вони сулили мира,
    Мов котам тим дижку сала,
    Цила туча дезертира
    Из всих фронтов повтикала.
    Сумно стало в наших хатах,
    Сумно в лавках, на базари,
    Наче брат пишов на брата
    Наче вси застигли в свари.

    глава 9.

    Скризь та свара заварилась,
    Мов вси люде ошалили,
    Сива баба з хлопцем билась,
    Дити властвовать хотили.
    Провокаторы позором
    Все козацтво окропили,
    Неправдиво, наговором
    Скризь брехали, голосили,
    Що козаченьки зминили
    Правди, чести и свободи,
    Людям капости робили
    По своий гидкий породи.
    Пидучили то их нимци,
    Щоб зломать козачу силу,
    Щоб загнати правду в сильци,
    А Отчизни рить могилу.
    Заклубилось люте горе
    Над зруйнованим скризь краем
    И разбойницка та шквара
    Стала править з чванством, з лаем.
    Большовизмом у них звалось,
    Щоб в народ, в толпу стриляти,
    Буцим вбитим тим бажалось,
    Щоб их в рай так загоняти.
    Кров пустили по России
    Всюди горе причиняли
    А себе за ти подии
    В комисари назначали.

    глава 10.

    Рано осинь наступила,
    Хлиб у поли добре вдався,
    Хоч машина молотила,
    Кожный с плугом вже возжався.
    Словом, Марьина станица
    Майже хлиб святый убрала,
    И новое вже пшеници
    Марья булки випикала.
    Од суседки Марья взнала,
    Що всий сотни их станици
    Черга вже давно настала,
    Повертались из граници.
    Марья слуха застила
    Чуе в поли топот, гомон,
    То чула козача сила,
    Привитав ее степ стогном,
    Козаченьки прискакали,
    Биле Марьи сотня стала.
    "Здравствуй, титко! — закричали,
    Сотня Марью привитала. —
    Шле вам ваш Петро поклоны,
    Незабаром сам вин прийде,
    Бо здае казни патрони,
    Через тиждень, мабудь, вийде!"

    глава 11.

    Рано в дзвони задзвонили,
    Повалив народ до храму,
    Як молебни одслужили,
    Вси без крику и без гаму,
    Торопились за ограду,
    У сторонци рядом стали,
    Так стояли до параду.
    В сурми трубачи заграли.
    Шабли в строе засвиркали,
    Як та блискавка на неби,
    Козаки честь оддавали
    Старшим в чини писля себе,
    Маршем сотня пройшла браво,
    Такт ногами отбивае.
    Вийшло гарно, швыдко, жваво,
    Стильки дитвори тут грае.
    Так "ура" враз закричали,
    Що луна чула в станици,
    Всюди с древа позлитала
    С криком, писком всяка птица.

    глава 12.

    Близ граници на Подилли
    Земли гарни,плодовити,
    Любо жить там на привили,
    И пани и челядь сити.
    На Кубань Петро-кубанец
    Через те Подилля йихав,
    Глянув, як солдат у ранец
    Наклада груш та орихив.
    "Дай, подумав, переднюю,
    Годувати ж коня треба,
    Близ солдатив оддохну я.
    Тут садок и сине небо".
    Стали тут солдат грушу
    Не трясти, гилля ломити.
    Захотелось им без струсу
    Грушами мешки набити.
    "Що ви, братци, подурили? —
    Наш Петро солдатам каже. —
    Дар бирить ви — груши спили,
    Древа не чипайте — Боже!"
    "Иш казак — собача морда! —
    Враз солдати закричали. —
    Бить его, мерзавца, чорта!"
    И до його почесали.
    Петро вскочив,шапку здвинув,
    Кулаками биться думав.
    Дви гранати солдат кинув —
    Сад покрывся чорним дымом.
    Брата, козака-кубанца,
    Що лежав там близ дорожки,
    Все кати забрали в ранци,
    Од сорочки и до ствожки!
    Все забрали и знущались
    Подло, мерзко вже над мертвым,
    Мов скажени забавлялись
    Та й опакостили жертву,
    Ту, що мати бидна ждала,
    Ждала Ганна, вся станица,
    Що душа уже литала
    В сини неби, як та птица.
    Сором мовить, як солдати
    Гидко, злюче це зробили.
    Мало, що убили брата.
    И звичай ще осквернили.
    Наче то була дохляка,
    На стовп надпис причипили:
    "Здесь лежит козак-собака!"
    Перед вечером с дозором
    Козаки тут проезжали
    И почули, как с задором
    Чорни ворони кричали.
    Скочки коней враз погнали,
    Злизли с коней, застонали...
    Бо Петро в тим тили взнали
    И той надпис одирвали.

    глава 19.

    Яму козаки копали
    Шаблями в тому садочку
    И одежу с себе зняли,
    Хто штани, а хто сорочку.
    Подобрали рване тило,
    Що порвали ти гранати,
    Та в штани, сорочку сиру
    Петра стали обряжати...
    А козак вин був могучий,
    Пули,шабли не боявся,
    Бився в жар, в мороз трискучий,
    Од дисяткив одбивался.
    А команда все стояла
    У козачое могили,
    То тоска за душу брала,
    Що в вийни так гинуть сили.
    Козаки ти поспишали
    На Кубань, в свои станици,
    Про Петра скриз росказали,
    Як вин згинув на граници.

    глава 20.

    Час од часу Марья ждала.
    Петрик скоро, скоро буде!
    И все думала, гадала,
    Як гадают всидни люде.
    Та и в Ганни серце билось,
    Як та пташка на запори.
    До Петра воно просилось,
    Без Петра щемило в гори.
    Раз в станицу мимоходом
    Казачок забрив, калика.
    Розсказав вин пред народом,
    Як Петро умер без крика.
    Бидный Марьи про ту зраду
    Якась баба розсказала.
    Зглузду збилась Марья зразу,
    Всим на вухо шось шептала.
    Все смиялась та просила:
    "Де ж ти хрестики Петрови?
    Дайте, щоб их я носила,
    Як то личит козакови!"
    З горя люде затряслися,
    Що висть Марью з ума збила...
    Плач и крики понеслися,
    То вже Ганна голосила.
    З криком "Титко! Мамо!" Ганна
    Марью крепко обхопила.
    Серце добре, душа гарна —
    "Заспокойтеся",— просила.
    И все ходи по станици
    Стара Марья, сиротина.
    Не пече вже паляници,
    А шукае Петра-сина.


    Казачья земельная идеология

    Быть может, вам покажется несколько странным взятая мною для настоящей лекции тема: «Казачья земельная идеология».

    Какая там, могут сказать мне, земельная идеология у казаков и чем она лучше «или отличается от идеологий по земельному вопросу вообще у трудового народа? По своей сущности земельный вопрос ясен, как Божий день: земля должна принадлежать трудовому народу – и вся тут баста! Со своей стороны могу добавить для устранения этого возражения, что с митинговой стороны земельный вопрос разработан артистически, так что и возражать против него просто запрещается законами митингового слово-говорения. Мне невольно припоминается здесь случай, когда, в блаженное время митинговых увлечений, я пытался было осветить земельный вопрос с точки зрения народной идеологии и когда мне просто не позволяли говорить. Целая вереница горячих ораторов в самых звонких возражениях заговорила, как это я, старый человек, не понимаю простых и ясных вещей: есть земля и есть трудовой народ, и земля должна принадлежать трудовому народу. Что лучше? Отдайте землю трудовому народу – и народ успокоится, и все порядки сами по себе приложатся.

    Конечно, против самого принципа о принадлежности земли трудовому народу ничего нельзя сказать ни с научной точки зрения, ни в силу логики.

    И тем не менее, несмотря на всю простоту и ясность этого принципа, собственно в казачьей земельной идеологии можно найти много ценного и показательного как в научном отношении, так и в целях уяснения переживаемых нашею родной Кубанью исторических событий. Особенно важно нам это последнее.

    Я подчеркиваю это, чтобы в свою очередь поставить ряд других наводящих вопросов. Почему это все: и народ, и его благодетели, и его враги – выделяли и выделяют казаков в особое, так сказать, разветвление с яркой печатью народной или демократической марки? Почему сам народ всегда, на протяжении всей истории, так высоко ценил казаков и упорно стремился к осуществлению казачьих порядков? Почему лучшие, самые активные его вожаки и рядовые деятели тянулись в казачье гнездо, как в обетованный рай? Очевидно, было же что-нибудь обаятельное в казачестве, что направляло народные влечения и тяготение к казачьим установлениям и порядкам, было то, на чем строили казаки свою жизнь и чего не было у народа.

    Да, были причины этого тяготения и есть. Я взял и темой настоящей лекции казачью земельную идеологию и главным образом потому, чтобы осветить процессы и явления, имеющие ближайшее отношение к нашей родной Кубани, именно с этой стороны мне хотелось, чтобы вы вдумались в то, на чем я остановлю ваше внимание, чтобы вы сами процессом собственного своего мышления осязали, так сказать, вопросы родной действительности, чтобы ваша собственная кубанская мысль не останавливалась на полдороге, убаюканная ходячими фразами и представлениями, из какого бы источника они ни исходили.

    Подводить казачью земельную идеологию под общий шаблон ходячих фраз было бы ошибочно, а для казака и непростительно. Ибо рассматривать казачью земельную идеологию, как она сложилась исторически и назрела в своем развитии, ни в коем случае нельзя в зависимости от неказачьих, хотя бы и величайших, мировых событий. Поясню это примером. Была революция, охватившая и нашу Кубань, и земельный вопрос выявился в определенных формах. Были и другие революции – Великая французская, ряд революций 1848 года и пр. Но если бы я сказал, что кубанский земельный вопрос находился в какой-либо связи или зависимости от Великой французской революции, то я следовал бы тому причудливому силлогизму, который гласит: «На дворе дождь, следовательно, в углу палка стоит».

    А если бы я по неосторожности или необдуманности стал проводить аналогию между идеологией французского народа времен Великой французской революции и казачьей идеологией, то тогда, разумеется, я не уехал бы дальше общих мест и пустых фраз. Ибо в этой области, сколько мне известно, никто и ничего не сделал еще.

    Более того. Можно сказать, что кубайский земельный вопрос в той форме, какую он принял в зависимости от кубанской земельной идеологии, ни в коем случае не породила происшедшая в России революция. Революция могла только чем-либо способствовать или, ограничась фигурально, быть благоприятною сезон-ною погодою для сбора урожая, семена которого были посеяны, росли и развивались далеко-далеко раньше появления на свет Божий революции.

    Сказать поэтому, что казачья земельная идеология и земельная идеология всего русского народа единосуть можно лишь или под влиянием каких-нибудь партийных, гнетущих свободное непартийное мышление, побуждений, или же в силу идеологии о едином русском народе, который, как показали и показывают события, представляет не что иное, как классический дедушки Крылова пример лебедя, щуки и рака, так единодушно тянувших в разные стороны воз, что в нем и оси поломались, и колеса разлетелись в разные стороны, и лебедь, рак и щука далеко от воза были отброшены.

    Таким образом, в данном случае факты, а не слово и логика событий, не пренебрежение к ним требуют не стилистических сопоставлений кубанского земельного вопроса с революционными течениями, а той историко-революционной подкладки, на которой сложился в конечном результате этот вопрос. Иначе, если мы окажем, что кубанская земельная идеология и народная идеология единая и неделимая в России, одно и то же – тем самым мы обнаружим не только незнание или непонимание особенностей родного края, но и косвенно дадим повод для того, чтобы незаметно замазать и затушевать то здоровое и творческое течение, которое проявила Кубань. Мы обойдем молчанием или отодвинем на задворки идею этих жизненных процессов широкого социального движения, на которых выросли ростки мощной областной автономии Кубани, превратившейся силой исторического сплетения событий в ужасную, выражаясь современным жупелоподобным жаргоном, кубанскую самостийность. Повторяю, семена Кубанской земельной идеологии были посеяны далеко раньше, чем вспыхнувшая внезапно революция, и в этом отношении земельная идеология кубанских казаков имеет много общих точек соприкосновения вообще с казачьей земельной идеологией. Ей свойственны те же особенности, что и этой последней. Поищем эти особенности, есть ли они?

    Вы, конечно, не раз слышали крылатый лозунг: «Земля и воля!». В этом лозунге самоотверженные люди находили многое, жертвовали своим счастьем и жизнью, влагали всю свою веру в возрождение трудового народа. Дайте народу землю, чтобы удовлетворить его насущные потребности, и обеспечьте ему в связи с этим и волю, гарантию личной свободы. Вот смысл этого лозунга. Но представьте себе, что этот лозунг не применим к казачьей земельной идеологии, сложившейся исторически в связи с основными казачьими идеалами самоорганизации. Для казачьей земельной идеологии лозунг должен быть изменен в иную форму: «Воля и земля!» Нужно только переставить слова? – могут спросить меня. – Да, нужно переставить, но дело совсем не в механической перестановке слов и вложенных в них понятий. Само собою разумеется, что и казакам, и народу нужны и воля, и земля, в каком бы порядке ни поставить эти магические слова. Суть существенных особенностей казачьей идеологии в том, что на протяжении всей казачьей истории казаки искали, прежде всего, волю, с какой целью и объединялись в казачьи организации, а земли казаки добывали сами себе, по собственной своей воле, и если государи «жаловали» казаков собственной их землей, то это был лишь казуистический прием правящей власти. Так было в первые времена возникновения казачества.

    Вот то существенное отличие казачьей земельной идеологии, от которой, в порядке генезиса и первоначального образования идеологии, оставались следы в истории.

    Первый по времени показательный пример в этом отношении дает история времен образования казачества на Украине. В ту пору в особой силе было великое княжество Литовское, в котором князья, как высшие военачальники, раздавали пустующие земли в виде так называемых служб. Княжий указ давал службы приблизительно 200 десятин на каждого из тех, кто поставлял в княжеское войско за каждую службу по одному человеку. На таких условиях службами пользовались первые казачьи организации, получая таким образом плату землей за свою организованную силу, но й на самую землю, как плату за службу, казаки смотрели со своей особой точки зрения. Земля в виде «службы» нужна была им при тогдашних военных условиях главным образом как пристанище для семей и негодного к военной службе казачьего населения. Казаки только отчасти пользовались ею и ежегодно временно покидали свои литовские земли и уходили за пределы литовского княжества и прилагали там свой труд к вольным землям и на воде, и на суше, добывая добычу в виде рыбы, соли, зверей и, наверное, с некоторой долей из других небезгрешных источников. Однако, и на эту добычу литовские князья налагали налоги. Казаки платили их, добывая главные материальные средства, где они могли это делать, по своей воле организованною силою.

    Помимо литовского княжества украинские казаки отправлялись также из разных мест тогдашней Украины на низы организованными военными дружинами с целями добычи. Это, однако, не удовлетворяло их аппетитов в воле. Они уже прекрасно понимали значение организованной силы и искали возможности осуществить свои желания в более крепкой и устойчивой организации, которая обеспечила бы им в полной мере казачью волю. И вот, когда на исторической сцене казачества появилась знаменитая фигура Байды, первого батька-атамана Запорожского казачества, князя Вишневецкого, и когда, под главенством этого выдающегося по своему уму и способностям не рядового ватажка, а государственно настроенного деятеля, образовалась на низовьях Днепра Запорожская Сичь, украинские казаки добыли в тот момент полную казачью волю, а пустующая земля сама собой попала в руки этой сильной военной организации. Тот же Байда, по свидетельству историка Рисельмака, жившего в старину у донских казаков, образовал и другую казачью Сичь на низах Дона.

    И на Днепре, и на Дону казачья земельная идеология сложилась по одной и той же формуле «воля и земля». Казаки добыли сначала волю, организовавшись в самостоятельные и независимые военные дружины, и беспрепятственно осели на военных землях по своей доброй воле.

    Собственно в Запорожской Сичи на Днепре сложилась и та оригинальная земельная казачья идеология, которая в существенных чертах свойственна разным казачьим войскам и суть которой сводится к двум основным началам – в принадлежности занятых казаками земель всему казачьему войску и в казачьих демократических, связанных с первым началом, порядках землепользования.

    В ряде Запорожских Сичей, существовавших на Днепре до 1775 года, когда была разрушена эта последняя Запорожская Сичь русскими войсками, окончательно сложилась и та казачья земельная идеология, которая унесена была на Кубань запорожскими казаками возобновленного Запорожского или, как тогда названо оно было, Черноморского войска.

    По внутреннему своему строению земельной идеологии сичевым казакам свойственны были следующие основные черты:

    1) земли принадлежали всему Запорожскому войску на суверенном праве;

    2) в силу этого равноправное пользование сичевою землею распространялось на одних казаков, входивших в боевой состав войска;

    3) основное семейное население, члены которого, годные к военной службе, не несли этой службы, пользовались земельными угодьями Как «подданство», зависимое от войска население;

    4) способы распределения земли для пользования велись в одном и том же порядке равномерной разверстки земельных угодий по жребию;

    5) но при самом процессе дележа земли и рыболовных угодий ежегодно на новый год «клали лясы», т. е. «бросали жребий», сначала на лучшие земли и угодия для куреней, или «сиромы», рядовых и большей частью беднейших казаков, составлявших, однако, основную силу войска; затем по очереди следовали старшина – кошевой атаман, войсковой судья, войсковой писарь, есаул, как почетные лица, несшие ответственную службу; остальные земли и угодья распределялись также по жребию между «подданством», населением, жившим в разных местах сичевой территории по паланкам или округам, на которые делилась войсковая территория.

    Запорожская территория в целом имела свои определенные границы, которыми тщательно ограничивала себя от соседей. В цределах этих границ запорожцы считали себя полными хозяевами сичевых владений. Имели перевозы, как пограничные пункты, и таможенные заставы, взимали пошлины с провозимых товаров, а на не принадлежавших к составу запорожских лиц, попавших на Сичь, смотрели как на иностранцев. В важных случаях, как, например, при проезде по запорожской территории посланцев от соседних государств, этих почетных особ сопровождал по своей паланке паланоч-ный полковник со знаком власти в руках – с перначем. Одним словом, запорожцы всячески старались придать своим землям характер войсковой неприкосновенной собственности и особенно энергично и ревностно отстаивали свои права на землю; при нарушении границ соседями опирались на тот аргумент, что оспариваемые земли принадлежат не какому-либо лицу, а целому Запорожскому войску.

    Таким образом, в основе земельной идеологии запорожцев лежало чисто государственное начало. Свободная пустующая в пределах Запорожья земля была не «Божьей» или «ничьей», как понимали в те времена свои права на такие земли мирные землепашцы или скотоводы, а неприкосновенным достоянием сичевой общины. Им владело и распоряжалось все войско. Поэтому не только бывшими в хозяйственном обороте угодьями, но и пустующими землями в Запорожье можно было пользоваться, но не владеть. Само пользование на важнейшие, наиболее ценные угодья было ограничено коротким годичным сроком и ежегодно закреплялось на сборах всех полноправных казаков – на Войсковой Раде.

    Само собой разумеется, что эта оригинальная земельная идеология, сложившаяся у запорожских казаков, находилась в самой тесной связи и зависимости от тех целей, какие преследовала Запорожская Сичь, как самостоятельная и строгая демократическая организация.

    Земля и земельные угодья в Запорожье, как и всюду, были основою существования и отдельных лиц. и целой огромной и сильной организации, и запорожцы сумели провести и согласовать строго демократические порядки землепользования с государственным началом, как гарантией неприкосновенности этих подрядчиков. Все это полностью и отразилось на земельной идеологии запорожских казаков. Любой запорожец, начиная со всеми уважаемого кошевого атамана или войскового судьи и оканчивая рядовым сичевиком или беднейшим сиромахой, горою стоял за эти демократические порядки и, главное, жил ими и осуществлял в действительности, на деле.

    Ничего подобного не было у народа – у мирных землепашцев, скотоводов, рыболовов и охотников тех государств, из населения которых формировались и пополнялись ряды запорожцев.

    Нет сомнения, что и народ этих государств был по самой своей природе глубоко демократичен и стремился к демократизации землевладения и землепользования, но, во-первых, он не мог полностью осуществить своих чаяний и задач, а, во-вторых, тем или иным путем и преследовал иные, чем запорожцы, цели. В то время когда существовала Запорожская Сичь, народ всюду – и в Польше, и в Литве, и в Москве, и на Украине – был «подданством», но не таким «подданством», какое существовало в Запорожье, а форменным данником князей и государей, проходя в разное время и в разных государствах все стадии зависимости и неполноправия и тяглого элемента, и прикрепленного к земле хлебороба, и бесправного крепостного данника и вообще зависимого и рабски принужденного населения. По этим причинам он не мог понять полностью или даже так, как ему желало бы осуществлять своих чаяний и задач по землевладению и землепользованию.

    Но и помимо этого, народ преследовал в земельной области иные цели, чем казаки. Он стремился прежде всего найти свободные или пустующие земли и осесть на них, жертвуя сплошь и рядом своею волею в пользу земли, почему и прошел все инстанции зависимости вплоть до крепостничества. Но, главное, народ не стремился к той систематически организованной борьбе за землю и за свои права на нее, которая бы дала ему право на владение и распоряжение землей. Этим отличались народные цели и народный путь от казачьих целей и казачьего пути.

    Выходит, следовательно, что народ предварительно проводил в своей напряженной деятельности только ту часть крылатого лозунга, (которая соответствовала понятию «земля». Он начинал с того, чем казаки кончали. По этой причине народным тенденциям в такой форме не доставало государственной стихии, тех стимулирующих этических начал, при наличии которых всегда и всюду слагались самые сильные государства с демократическою окраскою. Государственность была в руках не народа, а тех верхов и властей, которые держали его в понятии «подданства» и заправляли им.

    Единственною формою если не государственного строительства, то перемен, к которым прибегал в этом отношении народ, – восстания и бунты. Но бунты и восстания были хотя и наиболее показательными вспышками народного гнева, ярко освещавшими положение народа и его чаяния, однако, не систематически организованными актами в смысле государственного строительства.

    Само собою также разумеется, что земельная идеология запорожцев могла существовать в своем первоначальном чистом виде до тех пор, пока существовало само Запорожье. Имея своими соседями вполне уже устоявшиеся государства – Турцию, Польшу и Москву – и меняя несколько раз свое местопребывание, Запорожская Сичь в течение около 250 лет находилась, что называется, между трех огней. Можно лишь удивляться ее необычайной живучести в этом положении. Но потому, быть может, запорожцы и дали такую крепкую образцовую земельную идеологию в демократическом духе, что она выкована могучим духом запорожцев в горниле крутых и суровых, воспитывающих здоровое понимание, обстоятельствах.

    Запорожье, как территориальная демократическая организация, умерло в 1775 году, но его земельная идеология жива в других казачьих войсках, а самые запорожцы унесли эту идеологию через несколько лет после разрушения Сичи сначала на Буг. а отсюда потом на Кубань. Если бы даже не произошло этих исторических передвижений Запорожского войска, то вложенный запорожцами в казачью земельную, идеологию принцип о том, что земля, занятая единою, демократически спаянною организацией, должна быть коллективной собственностью той же неразрывно связанной с ней организации. Принцип в таком виде казаки всюду удержали в своей идеологии до наших дней. Изменившиеся исторические условия, поставившие казачьи войска в зависимость от сильной централистической власти самодержавного царизма, не смогли, однако, вытравить этого принципа из казачьих воззрений на землю. Лишенный суверенной окраски, приданной ему запорожцами, он превратился в институт казачьей войсковой земельной собственности, отождествляемый в просторечий с более общим и широким понятием «казачьи земли», как территориальная единица.


    добавляйте ваши балачковые тексты на kubanofan@gmail.com

    головнакуб-русрус-кубкуб-адыгкуб-армчастушкыкубанцыкубанцы-2кубанцы-3кубанцы-4гуморгумор-2гумор-3гумор-4гумор-5прымовкыпрымовкы-2прымовкы-3прымовкы-4прымовкы-5тостыдумкыкинотравныкдобри сайтытэксты писэньграматыкакухняцикаво-1цикаво-2слэнгспорткоротэнькоукраинизмыстаровынапобрэхэнькыВоронович Н.В.Щербина Ф.А.гэографияпогоныскороговоркыпрыкмэтыдаты - колядкына мобилкуфутболкитэкстызброяКирилов ПетрстыхыФилимонов А. П.флора-фаунамультыимэналыстызакачкыказкыигрыдобри сайты-2Трушнович А.Р.сэнрюМова В.С.Бигдай А.Д.Попко И.Д.Первенцев А. А.Короленко П.П.Кухаренко Я.Г.Серафимович А.С.Канивецкий Н.Н.Пивень А.Е.Радченко В.Г.Жарко Я.В.Дикарев М.А.