КУБАНЬСКА БАЛАЧКА — ЖИВА, ЦВИТУЧА ТА МОДНА



  • головна
  • куб-рус
  • рус-куб
  • куб-адыг
  • куб-арм
  • частушкы
  • кубанцы
  • кубанцы-2
  • кубанцы-3
  • кубанцы-4
  • гумор
  • гумор-2
  • гумор-3
  • гумор-4
  • гумор-5
  • прымовкы
  • прымовкы-2
  • прымовкы-3
  • прымовкы-4
  • прымовкы-5
  • тосты
  • думкы
  • кино
  • травнык
  • добри сайты
  • добри сайты-2
  • тэксты писэнь
  • граматыка
  • кухня
  • цикаво-1
  • цикаво-2
  • слэнг
  • спорт
  • коротэнько
  • украинизмы
  • старовына
  • побрэхэнькы
  • гэография
  • погоны
  • скороговоркы
  • прыкмэты
  • даты
  • колядкы
  • на мобилку
  • футболки
  • тэксты
  • зброя
  • Кирилов Петр
  • стыхы
  • флора-фауна
  • мульты
  • имэна
  • лысты
  • закачкы
  • казкы
  • игры
  • сэнрю
  • кныгы
  • обои-шпалэры
  • Бигдай А.Д.
  • Попко И.Д.
  • Мова В.С.
  • Первенцев А.А.
  • Короленко П.П.
  • Кухаренко Я.Г.
  • Серафимович А.С.
  • Канивецкий Н.Н.
  • Пивень А.Е.
  • Радченко В.Г.
  • Трушнович А.Р.
  • Филимонов А.П.
  • Щербина Ф.А.
  • Воронович Н.В.
  • Жарко Я.В.
  • Дикарев М.А.
  • Короленко Прокофий Петрович

    "Черноморцы"

    Санкт-Петербург, 1874г.

    (добавляйте ваши балачковые тексты на kubanofan@gmail.com)

    • 1775 — 1786
    • 1787
    • 1788
    • 1789
    • 1790
    • 1791
    • 1792


    • ЧЕРНОМОРЦЫ ЗА БУГОМ. (ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК).

      Угрюмый вечер наступал,
      Луна всплывала над холмами,
      И тихо Буг шумя плескал
      О берег мутными волнами.

      Из поэмы "Нечай".

      (1775 — 1786)
      Уничтожение Запорожской Сечи.— Жизнь казаков до составления
      вновь войска.— Неверные запорожцы.


      Ой негаразд, негаразд запорожцi вчинили,
      Степь широкiй, край веселiй той занапастили.

      народная песня.

      В 1775 году императрица Екатерина II уничтожила Запорожскую Сечь. Предшествовавшие этому событию обстоятельства не входят в программу моих исследований, и потому замечу только, что, с падением Сечи, запорожцы, волей неволей, должны были навек проститься со своей разгульной свободой.

      С этого времени запорожское войско сошло с политической арены; казаки лишились войсковых своих заслуг; войсковая казна была отобрана; куренные селения и земли Запорожья причислены: лежавшая по левую сторону Днепра к Азовской, а по правую к Новороссийской губерниям, находившимся под управлением князя Потемкина-Таврического.

      Многие запорожские земли были розданы помещикам, и сами запорожские поселяне, сначала поступившие на оброк, впоследствии были закрепощены помещиками на землях и надолго оставались в тяжком крепостном рабстве.

      Знаменитая Сечь Запорожья навсегда схоронила свою славу на берегах Днепра; угас воинский дух казаков, и даже имя запорожского войска державной волей навеки предано забвению. Казалось, все было потеряно для сечевых казаков....

      Но над ними сбылась русская пословица: «нет худа без добра». Дух единства и братской любви уничтоженного Запорожья не умер; казаки видели надежду на свое возрождение в благоразумных предприятиях своих старшин, заслуживших своей полезной службой русскому престолу и милость монархини, и особенное благоволение истинно-русского вельможи князя Потемкина-Таврического.

      Не все однако запорожцы отдались в распоряжение русского правительства: часть из них, до 5,000 человек, подстрекаемые отчаянными головами, подумав, погадав, решились удалиться к турецкому султану — просить службы и покровительства: отважные сечевики пустились в Турцию по бурным волнам Черного моря на своих утлых челнах, на глазах генерал-поручика Текелия, который, атакуя Сечь, забыл, в своих стратегических соображениях, казацкую хитрость и казацкую удаль. Впоследствии Текелий сознавался, что не понял запорожцев.

      Запорожские выходцы были приняты Отоманской Портой благосклонно и поселены при устье Дуная, называемом Георгиевским; но, спустя несколько времени, вследствие ссоры с некрасовцами, турецкое правительство перевело кош запорожцев дальше, вверх по Дунаю, выше крепости Гирсова, в урочище Сеймены.

      Запорожцы, удалившиеся в Турцию, по отважным предприятиям, приводившим некогда в трепет турецкие приморские города, были опасными соседями и для Poccии. Вероятно, по этой причине, русское правительство предлагало, в 1779 году, Отоманской Порте возвратить запорожских казаков в пределы империи, или же отодвинуть их далее от Дуная. Екатерина II, желая скорее осуществить первую мысль, надеялась милостивым царским словом вразумить неверных запорожцев: она объявила им прощение за побег в Турцию и даровала им все права подданных своих.

      Могли ли вольные задунайские запорожцы отрешиться и oт своего управления по древним обычаям, и от разгульной жизни, с которой сроднились? Могли ли они усвоить себе чуждую мысль о подчинении мирным уставам Poccии?...

      Собратья их, оставшиеся в отечестве, доказали, что все это было возможно; но задунайские запорожцы пошли другой дорогой, поворот с которой был труден. Они, для сохранения своей воли, пожертвовали своими чувствами привязанности к дорогой отчизне; покинули своих кровных, родные берега Днепра, заветную свою святыню, и ушли к народу чуждому по вере и языку, к народу, которого еще недавно заставляли трепетать, города которого не раз истребляли огнем и мечом и нагружали добычей утлые свои чайки....

      Этим-то недругам, нечестивым сарацинам, запорожцы пожелали вверить свою судьбу. Золотые мечты их сбылись; но как грустно отозвались эти мечты в сердцах казаков на чужой земле...

      Сечевики достигли своей цели, но были ли счастливы?...

      Ответом служат приведенные Скальковским слова запорожской песни, сложенной, как можно полагать, за Дунаем:


      Летiв орел по-над морем та й став голоситы:
      Ой як тяжко мiнi 6iдному на чужбинi жити!

      Амнистию, дарованную запорожцам, императрица Екатерина подтвердила в 1780 году; но и этот призыв, как и первый, замер на дунайских берегах.

      Запорожцы, очевидно, желали большего: они ждали, конечно, дарования особых прав своему разгромленному войску. Не возвратились сыны Днепра в родную землю, и чуждые берега Дуная надолго остались их отечеством.



      1787

      Война России с Турцией. — Фельдмаршал князь Потемкин-Таврический. — Призыв на войну запорожцев. — Войско верных казаков.— Войсковые клейноды.— Oснование войскового коша.— Назначениe кошевым атаманом Сидора Белого.

      Наступае чорна хмара, дрiбен дощик з неба,
      Зруйнували Запорожье буде колись треба!..

      народная песня.

      1787 год пробудил летаргическое оцепение воинского духа запорожцев. Открылась война России с Турцией. Князь Потемкин-Таврический, командовавший екатеринославской армией, ценя военные достоинства запорожцев, сознавал необходимость призвать этих рыцарей на войну с османами, понимал, что они своей неустрашимой отвагой и храбростью могли быть полезными слугами отечеству. Протянул Григорий Александрович свою мощную руку, и исторгнул из мрака забвения запорожское имя; прикрыл рассеянных казаков несокрушимым щитом своего могущества; открыл им неисчерпаемый источник своих благодеяний и широкое поле для славы в войне с Отоманской Портой....

      В 1787 году, во время путешествия императрицы Екатерины II в южную Россию, запорожские старшины, Сидор Белый, Антон Головатый и другие, поднесли от имени падшего своего войска ее величеству, в Кременчуге, адрес, в котором выражали искреннее желание служить под русскими знаменами.

      Императрица благосклонно приняла изъявление верноподданнических чувств казаков и, как увидим, не оставила их без царской милости.

      Князь Потемкин, ходатайствовавший за верных казаков, в конце того же 1787 года призвал их на службу отечеству. Из собиравшихся сечевиков князь Таврический сам старался сформировать волонтерские команды и доставить им военные припасы, сам входил во все нужды казаков, и обиженных им же днепровских детей окружал заботливыми попечениями и истинно-отеческой любовью.

      Радостно откликнулись запорожцы на зов вельможного пана; закипело казацкое сердце военной отвагой; явились вожди храбрых сынов Запорожья, и во главе их стали казацкие старшины: Сидор Белый, Антон Головатый н Захарий Чепега.

      Словно быстролетные орлы собирались запорожцы, под именем войска "верных казаков", на службу отечеству против врагов. Из них конные поступали под команду Чепеги, а пешие под начальство Головатого.

      Императрица, в ознаменование особенного благоволения к вновь составленному из запорожцев войску, подарила этим казакам, для нового поселения, землю в Керченском куте, или на Тамани, предоставив выбор места высокому за них ходатаю, светлейшему князю Тавриды. Эту милость, оказанную императрицей войску "верных" казаков, Потемкин передал в ордер 31-ro января 1788 года, с пожеланием Божьей помощи на ревностную службу отечеству. Но тогда казаки еще не могли воспользоваться царской милостью, поселиться на дарованной земле всем войском: они должны были остаться на театре военных действий.

      Начальствование над войском верных казаков князь Потемкин вверил первому кошевому атаману, любимому казаками, храброму и мужественному подполковнику Сидору Белому. Этот незабвенный ходатай о благоустройстве своего войска основал, с дозволения князя Таврического, в начале 1788 года, кош войска "верных казаков" за днепровским лиманом, с кинбурнской стороны. Помощниками кошевому атаману назначены были: войсковой судья Антон Головатый, войсковой писарь Иван Подлесецкий и войсковой есаул Алексей Кобиняк. Через Суворова, князь Григорий Александрович, передал кошевому атаману Белому: бывшее в Запорожье большое белое знамя войска, малые знамена для куреней, булаву для кошевого атамана, несколько перначей, также печать с надписью: "печать коша войска верных казаков". На печати был изображен воин с саблей при боку, держащий в одной руке мушкет, а в другой знамя с крестом. Усердному же помощнику кошевого, Чепеге, Потемкин пожаловал особо, в знак данного начальства, пернач, который доставлен был Захарию Алексеевичу генерал-аншефом Голенищевым-Кутузовым, при ордере от 26-го января 1788 года.

      Так из рассеянных запорожцев составилось вновь войско "верных" казаков, с кошевым управлением по примеру павшей 3апорожской Сечи, но при других условиях.

      Князь Таврический, устроив судьбу оставшихся верными казаков, старался вызвать запорожцев и из Турции. С этой целью Потемкин посылал в их кош воззвания, обещая им, именем государыни, прощение за оставленье отечества, а от себя защиту и покровительство; предлагал им те же права, какими пользовалось войско "верных казаков". Поручение было возложено на генерал-поручика Павла Сергеевича Потемкина, который, в свою очередь, поручил поступившему впоследствии, на место Сидора Белого, кошевым, Чепеге войти в переговоры с турецкими запорожцами о возвращении их в Poccию. На первое предложение, сделанное 24-го сентября 1788 года, находившиеся на турецкой границе запорожцы отвечали, что воззвание светлейшего князя Потемкина отправлено к их кошевому атаману, и потому сами собой они решиться ни за что не могут, а чтобы отстранить неприятные столкновения, предупреждали Чепегу не искать больше с ними свидания.

      Воззвания Потемкина произвели волнение умов между задунайскими запорожцами: молодое поколение, видя русских запорожцев опять под управлением булавы кошевого атамана, горело нетерпением соединиться с ними; старое же казачество, сомневаясь в прочности 6удущего этого войска, а может быть и по другим причинам, противилось намерениям молодых своих собратьев. Кошевое управление "неверных" запорожцев, вероятно, было на стороне последней партии. Это доказывается тем, что кошевой Чепега, несмотря на все свои старания, не добился от турецкого запорожского коша никаких обещаний о выходе запорожцев из Турции в Россию. И последующие сношения Захария Алексеевича с самим войсковым есаулом турецкого запорожского коша не привели дела к желанному концу.

      Тем не менее, многие запорожцы, помимо всех переговоров, выходили, в тогдашнюю войну, из Турции по одиночке и по нескольку человек разом. Taкиe казаки приводились в войсковом коше к присяге на верность службы российскому престолу и поступали в ряды днепровских своих товарищей.

      От таких добровольных выходцев из Турции строевой состав войска "верных" казаков значительно увеличился: на театре военных действий их было до 2,829 человек конницы и 9,681 человек пехоты. Они сражались на суше и на море против врагов христианской веры и России.





      (1788).

      Учаcтие войска «верных» казаков в военных действиях против турок. — Смерть кошевого Белого. — Новый кошевой Захарий Чепега — Подвиг войскового судьи Головатого.— Наименование войска "верных" казаков "Черноморским войском".

      Князь Потемкин, предоставив "верным" казакам все способы для борьбы с турками, снабдил войско мореходными лодками, достaточной артиллерией, дал боевое оружие, огнестрельные припасы, назначил жалованье и провиант; словом, обеспечил войско всем и во всем, и только тогда потребовал мужественной их службы на пользу России. В то время, как войска екатеринославской армии, предназначавшиеся, по соображениям военных действий, для взятия Очакова, медленно двигались вниз по р. Бугу, секунд-майор Чепега был отряжен, с частью "верных" казаков, на Ингуль, где генерал Голенищев-Кутузов предписал ему, 21-го апреля, захватывать приближавшихся к нашему берегу неприятелей; сам же кошевой, Сидор Белый, находился в войсковом коше и зорко наблюдал за движениями турок.

      20-го мая, во втором часу пополудни, три фрегата, пять ботов и пять малых судов, из числа турецкого флота Гассана капудан-паши, сильно преследовали правой стороной днепровского лимана русский бот и другое небольшое судно, стараясь их захватить, что, однако, не удалось. Минуя устье р. Буга, один неприятельский бот взлетел на воздух, как можно полагать от оборонительных выстрелов с удалявшихся русских судов. После такой потери неприятельская эскадра отступила, вниз по лиману, от устья Буга. Часть судов этой эскадры отправилась дальше по лиману к видневшимся вдали другим неприятельским судам, а семь судов бросили, на ночь, якорь в самом устье р. Буг.

      Утром, 21-го мая, по случаю воскресного дня, кошевой атаман Белый, войсковой судья Головатый и есаул Кобиняк, с прочими старшинами войска, находились на утренней молитве в кошевой часовне. В это время, часа за полтора дo восхода солнца, начальник кошевых передовых постов донес Сидору Игнатьевичу, что неприятель подходит судами, насупротив коша, к Константиновскому и Малому редутам. Кошевой, приняв доклад во время богослужения, тотчас сделал распоряжение об обороне своего воинского стана от врагов. Немедленно, под командою Головатого и Кобиняка, все наличное войско стало под ружье, береговые казачьи лодки мигом наполнились отважными казаками и гребная их флотилия меткими своими пушками готова была встретить и угостить незваных гостей по-казацки. Турки, видя приготовление к отпору со стороны казаков, не решились подходить близко к берегам, но, окруживши кош с лимана, открыли по нему сильную канонаду.

      Выстрелы с турецких судов летели в кош с 4 до 11 часов дня, однако, по причине далекого расстояния, не причинили никакого вреда. Казачьи лодки, находясь вне действия неприятельского огня, не отвечали. Видя напрасную трату времени и пороха, турки прекратили пушечную пальбу; к тому же один их фрегат сел на мель, и освободившись, бежал в Очаков. Вышедшие из крепости конные турки, дo 300 человек, остановясь над крутым берегом лимана, смотрели нa казацкий кош; пехота же их расположилась лагерем на своем берегу, противу Константиновского редута. Не замечая с нашей стороны никаких движений, турки ограничились наблюдением над казацким кошем; остававшаяся же в устье Буга турецкая эскадра,в ночь на 22-е мая, ушла из виду коша .

      Суворов, находившийся в Кинбурне в день блокады коша, потребовал к себе три казацких лодки с "добрыми молодцами", как писал герой Рымника, а 22-го мая приказал послать к командовавшему гребным флотом, принцу Нассау-Зигену, еще 15 таких же лодок. Кошевой атаман отправил, 23-го числа, на лодках, к Суворову войскового полковника Савву Белого со 120 казаками, к принцу же Нассау командировал двух войсковых полковников, армии секунд-майоров Ивана Сухину и Левка Малого, с 684 казаками. Вслед затем, 28-ro мая, по требованию принца Нaccay-Зигена, отправился к нему в устье Буга и сам кошевой, со всей казачьей флотилией и находившимся при коше войском "верных" казаков. Принц расположил флотилию у кинбурнских берегов.

      1-гo июня появился в лимане Гассан-паша и напал на казачьи лодки, надеясь уничтожить горсть храбрецов; но казаки смело вступили в бой с сильным неприятелем и нанесли туркам немало вреда. В этом деле со стороны казаков был убит куренный атаман 1, казаков убито и ранено 8 человек и повреждены четыре лодки.

      3-гo июня казачья гребная флотилия, присоединившись к флоту принца Нассау, стоявшему тогда в глубокой пристани около 50 верст от Очакова, выстроилась в первой линии, и с того же дня казаки стали на своих лодках делать разъезды для наблюдения за действиями неприятеля.

      7-го июня происходило жаркое дело между турецким флотом и русской гребной флотилией. Храбрый принц Нассау восторжествовал и заставил Гассана отступить. В деле этом "верные" казаки оказали чудеса храбрости, и в награду получили от главнокомандующего, князя Потемкина, лестный рескрипт, писанный па имя кошевого атамана, старшин и всего общества. В рескрипте князь Тавриды писал:

      "Bсякий опыт ревностного вашего к службе Ее Императорского Величества усердия, всякий подвиг, означающий вашу неустрашимость, производят во мне истинное удовольствие. И так, теперь, чувствуя оное в полной мере, услышав о храбрых ваших деяниях во вчерашнем с флотом турецким сражении, этого я ожидал от вас, и вы совершенно оправдали мои заключения о людях верой православной и любовью к отечеству привязанных. Я объявляю всем вам мою благодарность и не примену о заслугах ваших засвидетельствовать пред монаршим престолом.»

      Гассан-паша, раздраженный своим поражением, решился еще раз попытать счастья. Преодолев все препятствия при движении больших судов между мелями лимана, он, 16-го июня, поднял весь свой флот от Очакова с тем, чтобы истребить нашу флотилию, и подойдя к ней на пушечный выстрел, бросил якорь. На рассвете турецкие корабли и фрегаты выстроились в передовую линию и двинулись против нашей эскадры. С презрением смотрели османы на наши гребные суда и, надеясь на превосходство своих сил, были уверены в победе. Каково же было изумление турок, когда лодки "верных" казаков бросились штурмовать трехпалубные корабли, посаженные принцем Нассау на мель.

      Жестокий бой загорелся по всей линии. Турки оборонялись отчаянно; картечные н ружейные выстрелы сыпались градом па штурмовавших, но неустрашимые казаки, сцепившись с турецкими великанами, жестоко поражали неприятелей, приведенных в ужас беспримерной отвагой "верного" войска. Зажженные нашими брандскугелями и калеными ядрами турецкие корабли пылали страшным огнем и взлетали на воздух; несколько мелких судов были затоплены и захвачены. Разбитый на голову Гассан-паша отступил....

      На другой день, гребной наш флот преследовал турецкие корабли, попавшие ночью, при отступлении, под убийственный огонь кинбурнской батареи.

      Дорого, однако, стоила "верному" войску эта победа: оно лишилось своего любимого храброго кошевого атамана, армии подполковника Сидора Белого, одного полкового есаула и 14 казаков. Кроме того, турки захватили в плен 235 человек и сильно повредили одну лодку.

      Принц Нассау-Зиген, преследуя Гассана, докончил поражение турецкого флота под Очаковым 1-гo июля. В этом бою, как и в первом, "верные" казаки, мстя за смерть своего атамана, дрались отчаянно и потеряли убитыми одного куренного атамана и пять казаков, да ранеными шесть казаков. Четыре лодки их были сильно повреждены турками. За такие молодецкие дела "верные" казаки получили, в числе прочих войск, благодарность главнокомандующего.

      По желанию войска "верных" казаков, на место смертельно раненного кошевого Сидора Игнатьевича Белого был назначен испытанный в боях армии майор Захарий Алексеевич Чепега, которому фельдмаршал Потемкин, в знак уважения и признательности, подарил дорогую саблю.

      Потемкин, двигаясь к Очакову с войсками обоими берегами Буга, 21-го июля потребовал к себе половину казачьей флотилии. Чепега, отрядив 18 лодок с войсковым судьей Головатым, вручил этому вождю "верных" казаков войсковые знаки достоинства, пернач и прапор; к оставшейся же под начальством принца Нассау казачьей флотилии был за болезнью полковника Сухины, назначен войсковой полковник Мокий Гулик, при котором также находился один войсковой прапор.

      Еще дo этих распоряжений, кошевой атаман Чепега двинулся со всем сухопутным "верным" войском к селению Коренихе, оттуда перешел к реке Аджигулу, а затем отправился на Еселки, для соединения с передовым корпусом армии, прибывшей к Очакову.

      31-гo июня Чепега отрядил к светлейшему князю 300 "верных" казаков, для наблюдения в разъездах за действиями неприятеля, а на другой день получил приказание следовать, со всей своей конницей, за Березань, и, расположась при устье Телегула, делать разъезды вверх по этой речке и в сторону Аджибея,и наблюдать не будут ли неприятельские суда приставать к берегу.

      Зорко смотрели "верные" казаки на все движения турок близ наших берегов, и результаты их наблюдений весьма были полезны военачальникам в стратегических соображениях. Отважные и неутомимые старшины войска, с храбрыми казаками, не находили никаких препятствий в выполнении самых трудных поручений своих начальников.

      Осенние бури в Черном море заставили Гассан-пашу удалиться с флотом из-под Очакова в безопасные места. Тогда князь Потемкин, чтобы поколебать дух защитников Очакова, приказал взять неприступный остров Березань. Отважное это предприятие он поручил войсковому судье Головатому, истинному витязю, для которого не существовало невозможного. Он, со своими "верными" казаками, действительно взял Березань. Об этом подвиге выписываю реляцию, приведенную Скальковским в "Истории Запорожской Сечи".

      "Капудан-паша (4-го ноября l788 г.) с кораблями и фрегатами отплыл, и по показанию пленных пошел к Царьграду. Во время пребывания его перед очаковским берегом, держа фрегаты, шебеки и все мелкие суда, составлявшие переднюю его линию, близ острова Березани, привел на оном крепость в оборонительное состояние и старался сделать невозможным всход на берег этого неприступного острова, построив батареи в самом том месте, где к острову приставать можно было, а для защиты крепости оставлен от него довольный гарнизон. По удалении флота турецкого, главнокомандующий препоручил войску "верных" казаков черноморских поиск на сей остров, приказал их войсковому судье, подполковнику Антону Головатому, идти туда со всеми своими лодками и стараться взойти на берег, разбить неприятеля и овладеть крепостью.

      Предприятие cиe, пред лицом всей армии, произведено в действо с совершенным успехом. 7-го ноября, по-утру, казаки, приближаясь к острову, выдержали с твердостью и мужеством сильный огонь неприятельский, потом сделали залп из пушек и ружей, вскочили в воду и, вспалзывая на берег, бросились с таким стремлением, что прогнали неприятеля, отняли у него батареи и преследовали до самой крепости, где встречены были картечами; в этом случае, поворотили они против крепости орудия, с набережных батарей и с своих лодок взятых. Жестокая канонада их, движение, сделанное от флота, по данному сигналу, несколькими фрегатами, и отправление к острову лодок канонирских с бригадиром Рибасом заставили неприятеля умолкнуть и просить пощады".

      Казаки-победители потеряли при штурме Березани одного полкового старшину, четырех куренных атаманов и 24 казаков.

      Трофеями их победы были: 320 пленных турок, 23 орудия, 150 бочек пороха, более 1,000 ядер, 2,300 четвертей хлеба и несколько знамен, за которые главнокомандующий, фельдмаршал Потемкин, приказал выдать казакам в награду по 20 р. за каждое знамя из главного дежурства екатеринославской армии.

      Князь Потемкин остался весьма доволен взятием Березани и потребовал к себе старшин войска для изъявления, в лице их, своего удовольствия и благодарности, за такое молодецкое дело, всему кошу "верных" казаков.

      6-ro декабря команды "верных" казаков участвовали в колонне правого крыла при взятии штурмом Очакова и дрались мужественно при занятии гассан-пашинского замка.

      За оказанные в этом году отличия в военных действиях, войско "верных" казаков, кроме благоволения императрицы Екатерины II, милостей и покровительства князя Потемкина-Таврического, удостоилось получить наименования "Черноморского войска".





      (1789).

      Участие Черноморского войска в сражении под Бендерами и при взятии штурмом Хаджибея. — Покорение Болграда и взятие Аккермана.— Набег под Килию. — Покорение Бендер.

      Храбрость и отвага - девиз черноморцев.

      Князь Потемкин, покорив Очаков, имел в виду овладеть Аккерманом и Бендерами, действуя на удобнейшей операционной линии от Ольвиополя к нижнему Днестру.

      3-го января он дал повеление кошевому атаману Черноморского войска, собрав пехоту казаков на кинбурнской стороне, следовать в Очаков по вскрытии лимана, куда должны были перейти и оставшиеся на Березани казаки, которым приказано перевезти оттуда возможно-большее количество провианта и при очищении острова разорить тамошние укрепления. Расположившаяся по Громоклее черноморская конница, с кошевым своим атаманом, по приказанию князя Потемкина, передвинулась к мостам на Буге и остановилась, 14-го мая, при устьи "Мертвых вод", в ожидании дальнейших повелений.

      7-гo июня кошевой Чепега получил приказание генерал-майора Голенищева-Кутузова следовать с конными черноморцами к Егорлыку и, соединившись там с бригадой походного атамана донских полков, полковника Исаева, с Бугским казачьим полком и с прочими войсками, прикрывать с неприятельской стороны от Бендер следовавшего по Егорлыку генерал-майора Богданова, со взятыми на Дунае пленными турками, которые препровождались из екатеринославской армии в Турецкую Балту.

      В происходившем 18-го июня под Бендерами деле, черноморские казаки, подвигами мужества и храбрости заслужили полную благодарность знаменитого впоследствии Кутузова.

      Проводив генерала Богданова, черноморцы расположились на Чичаклее, куда пришел и весь казачий обоз, стоявший до того у Мертвых вод. По распоряжению генерал-майора де-Рибаса, черноморские казаки, с августа месяца, делали разъезды под Хаджибей и наблюдали за всеми действиями неприятеля, а 4-го сентября кошевой Чепега получил от де-Рибаса повеление готовиться к походу под Хаджибей. 11-го числа, храбрый Харько, с тремя конными и тремя пешими полками, вошел в Кривую балку и соединился с прочими войсками генерал-майора де-Рибаса.

      14-ro сентября, черноморские казаки, участвуя во взятии штурмом хаджибейского замка, отличились особенным мужеством и храбростью, за что получили благоволение главнокомандующего армией, фельдмаршала Потемкина.

      Вообще, в этой экспедиции, черноморцы много способствовали войскам в открытии неприятеля, в доставке снарядов и провианта в опасных местах, а главное — проводили войска по трудным дорогам очаковской степи, издавна им знакомой.

      После хаджибейской экспедиции, три полка черноморцев отправились Черным морем к Болграду, участвовали в покорении этого города и оставлены здесь, в виде гарнизона, вместе с Троицким пехотным полком. Остальное войско, с кошевым атаманом Чепегой, 27-ro сентября, по повелению князя Потемкина, придвинувшись к Аккерману, участвовало во взятии этого города и в рекогносцировках под Килию.

      11-го октября, партия черноморских казаков в 400 человек, с полковым старшиной, армии капитаном Тиховским, ночью подошла под самую Килию, захватила трех валахов и и одного турка, а около форштата крепости казаки загнали дo 400 штук рогатого скота и дo 40 лошадей. Всполошившиеся турки, выскочив из крепости в числе 300 человек, завязали с казаками жаркое дело, продолжавшееся часов до трех. Казаки положили на месте четырех турок и троих взяли в плен, потеряв со своей стороны одного изрубленного казака и несколько лошадей.

      Отважные черноморцы неоднократно повторяли подобные разъезды, захватывали турок под самой Килией, снимали их пикеты, неустанно тревожили неприятеля и доставляли нашим полководцам точные сведения о движении и расположении турецких войск.

      Князь Потемкин, собрав все легкие войска к Болграду 15-го октября, распорядился из трех черноморских полков, назначенных в гарнизон этой крепости, оставить один полк в занятой турецкой паланке, а кошевому Чепеге приказал следовать к Каушанам, для наблюдения, в числе прочих войск, за Бендерами, куда отрядил, на 47 лодках, и остальную пехоту черноморских казаков с войсковым судьей Антоном Головатым. Он надеялся, что турки, видя превосходство наших сил, сдадут Бендеры без выстрела; но заметив упорство их, 30-гo октября начал осаду этой крепости с обоих сторон Днестра. В то же время черноморские лодки, несмотря на сильный огонь турецких орудий, подошли к самым стенам крепости, и только тогда грозное русское оружье заставило турок, 2-гo ноября, сдать Бендеры победителям.

      Войска были затем расположены на зимние квартиры, и черноморские казаки могли отдохнуть после понесенных боевых трудов.




      (1790).

      Князь Потемкин пожалован гетьманом черноморцев. — Войско черноморское получает для поселения землю между рр. Бугом и Днистром. — Командорский знак Головатого.— Действия Головатого при истреблении турецкого флота под Измаилом. — Штурм Измаила и черноморцы.

      И, мощной княжеской рукой,
      Взмахнув гетьманской булавой,
      Пути ко славе указал,
      Богатство, славу, милость дал.

      Потемкин — черноморцам.

      Смерть австрийского императора и вмешательство других держав нзменили, в этом году, ход военных действий. После того, как Австрия заключила с Портой перемирие, прибывший к Бухаресту, для содействия войскам принца Кобургского, Суворов отступил на левую сторону Серета. Таким образом Порта, обеспечив себя до этой реки от вторжения русских в Валахию, имела возможность усилить свои действия против наших войск, имевших для наступательных действий весьма неудобное пространство между Галацом и берегами Черного моря, где турецкие войска были прикрыты рукавами нижнего Дуная и обширными болотами.

      В виду ожидаемого с Турцией мира, русские войска ограничивались занятием завоеванных пунктов, и наступательных действий с нашей стороны не было до самой осени. Во все это время, князь Потемкин Таврический, в числе многих гесударственных забот, не забывал черноморского войска и усердно хлопотал об устройстве судьбы "верных" казаков.

      Императрица Екатерина, видя полезную для государства заботливость князя Тавриды об устройстве казачьих войск, в поощрение заслуг этого достойного мужа и в ознаменование особенного благоволения к казакам, назначила Потемкина великим гетьманом казацких екатеринославских и черноморских войск. Князь Григорий Александрович, получив столь высокое достоинство, ознаменовал свое гетьманское звание новыми милостями Черноморскому войску. Вместо Высочайше пожалованной войску земли на Тамани, гетьман, соображаясь с выгодами черноморских казаков, назначил им под поселение привольную землю между реками Бугом и Днистром, по берегу Черного моря, и подарил им собственные cвои богатые рыболовные места на Тамани.

      Об утверждении за Черноморским войском отведенной земли, Потемкин представил государыне; но не суждено было ему дождаться разрешения, долженствовавшего упрочить внутреннее благосостояние казаков-черноморцев.

      Черноморское войско, с присоединившимися к оному, по разрешению правительства, заграничными выходцами из придунайских княжеств, начало заселять вновь отведенную Потемкиным землю и основало свою кошевую резиденцию в селении Слободзее.

      И в то самое время, когда свободные от службы казаки устраивали домашний свой быт на новом месте, строевые казаки продолжали оставаться на театре военных действий.

      Потемкин, имея в виду дать решительный оборот войне, избрал предметом своих действий Измаил, но предварительно, по совету Суворова, предположено было овладеть устьями Дуная и взять Килию и Тульчу.

      С этой целью, черноморские казаки, на своих лодках, под командой войскового судьи Головатого, прошли из днепровских гирл Черным морем в Дунай, 18-гo октября соединились с гребной флотилией генерала Рибаса, по повелению которого полковник Головатый на другой же день вошел в устье реки Килия, а 23-го числа прибыл под самую крепость Килию.

      При содействии черноморской флотилии, крепость Килия была взята; равно взяты были турецкие укрепления при входе в Сулинский рукав, замок Тульча, обстреливавший этот рукав, и замок Исакча, при Дунае. Таким образом, открыт был путь к Измаилу.

      Пятисотенный конный полк черноморских казаков охранял коммуникационную линию, проведенную от Сулинского гирла, где стояла наша флотилия, до лагеря графа Гудовича, расположенного на острове, где лежала старая Килия.

      По занятии Исакчи, Потемкин приказал генералу Рибасу истребить турецкий флот, cтoявший под стенами Измаила. Для этого, в числе прочих войск, назначены были и черноморские "верные" казаки. 18-гo ноября Рибас, приблизившись по килийскому рукаву к неприятельскому флоту, стал выше крепости, а черноморский войсковой судья Головатый, с казачьими лодками, расположился ниже крепости.

      На другой день, вечером, на занятом Рибасом острове Читале заложены были батареи под прикрытием канонады обеих наших флотилий, выдержавших сильный огонь всех неприятельских судов и крепости. В этот же день, приготовляясь к решительному бою, полковник Антон Головатый получил от генерал-майора Рибаса брейд-вымпел на свое судно, чтобы "столь почетный командорский знак" — писал Иосиф Михайлович Рибас — "служил вождю храбрых моряков-черноморцев, на казачьей флотилии, честью и славой".

      На утро, 20-го ноября, были окончены наши батареи, и обе флотилии, Рибаса и Головатого, подойдя к крепости на картечный выстрел, открыли, вместе с батареями, по Измаилу жестокую канонаду. Капитан Ахметов, с капитан-лейтенантами Поскочиным и Кузнецовым, подвели свои баркасы к турецким судам, стоявшим у каменного бастиона. Устрашенные турки оставили бастион и большую часть судов, нз которых было сожжено семь, а 18-ти пушечное судно брандскугелем взорвано на воздух. Между тем, полковник Головатый, пройдя с своими лодками под градом ядер и картечи мимо крепости, атаковал неприятельский флот и нанес туркам такое поражение, что они потеряли потопленными и сожженными до 90 судов.

      При истреблении под Измаилом неприятельского флота, полковник Головатый вполне оправдал надежды и доверие генерала Рибаса, доблестными подвигами поддержал честь русского оружия и покрыл новой славой храбрых своих сподвижников, казаков черноморских.

      Оставалось для победоносных русских войск покорить неприступную турецкую твердыню — город и крепость Измаил, охранявшийся многочисленным гарнизоном. Это трудное, но славное дело Потемкин поручил исполнить Суворову.

      9-го декабря Суворов отдал следующий приказ: Сего дня - молиться; завтра — учить войска; послезавтра — победа, либо славная смерть. Одушевленный именем Суворова и неразлучной с ним победой, войска наши 11-го декабря пошли на штурм Измаила, и грозный турецкий оплот не выдержал удара славного русского вождя. В этот день черноморцы находились в составе войск под начальством генерал-майора Рибаса, назначенного штурмовать Измаил со стороны Дуная. Распределение черноморских казаков было следующее: в 1-ой колонне, генерала Арсеньева 2,000 человек; во 2-й, центральной, колонне кошевого атамана черноморцев, бригадира Чепеги, 1,000 человек, и в 3-й колонне, гвардии секунд-майора Ларкова, 1,000 человек; на судах 1,500 человек; да в авангарде 766 человек; всего 6,266 человек, считая в том числе конных, пеших, рядовых и старшин черноморского войска. Черноморская гребная флотилия состояла под командой Boйскового судьи Головатого. Весь наш флот под Измаилом был расположен в две линии; впереди стояли черноморские казачьи лодки с десантными войсками.

      Накануне приступа войска наши с сухого пути и с флота открыли по Измаилу сильную канонаду, сами выдерживая жестокий огонь турецких орудий. В ночь на 11-е декабря, по второй ракете, флотилия построилась в боевой порядок, в расстоянии версты от кpепости, а по третьей двинулась вперед. Флотилия, приближаясь к берегу на веслах, производила по крепости живую канонаду на которую неприятель отвечал огнем всех своих батарей. Подошедши к крепости на картечный выстрел, первая линия нашего флота, состоявшая из 100 черноморских лодок, под градом ядер и картечи высадила па берег войска в совершенном порядке.

      Во время покорения Измаила, Черноморское войско отличилось особенным мужеством и храбростью. За доблестные подвиги вожди черноморцев удостоились Высочайшей награды орденами: Чепега - св. великомученика и победоносца Георгия 3-го класа, Головатый - св. равноапостольного князя Владимира 3-й степени, войсковые есаул Сутика и писарь Котляревский произведены в подполковники.

      Кроме этих лиц еще 500 черноморских офицеров награждены следующими чинами, всем войсковым чиновникам в числе прочих офицеров армии, пожалованы золотые знаки с надписью: "за отменную храбрость" и "Измаил взят декабря 11-гo 1790", нижним чинам розданы овальные серебряные медали, на одной стороне с вензелем Императрицы, на другой с надписью: "за отменную храбрость при взятии Измаила декабря 11-го 1790".

      На штурме Измаила черноморское войско потеряло убитыми 160 и ранеными 345 человек.

      Для прикрытия Измаила оставлено было l8 черноморских лодок с казаками, а с остальной флотилией и с черноморской пехотой Головатый расположился на зимовку при старой Килии.

      Так закончилась кампания 1790 года, доставившая случай Черноморскому войску еще раз покрыть себя военной славой и заслужить особенную милость царицы и лестное внимание своего атамана.





      (1791).

      Поход черноморцев под Галац. — Вероломство турецких запорожцев. — Сражение при Бабадаге. — Участие Черноморского войска при разбитии турок под Мачином. — Прекращение военных действий. — Мир с Турцией.— Смерть гетьмана княза Потемкина-Taврического.

      Устань батьку, устань Грицьку!
      Промовь за нас слово,
      Проси у Царици — все буде готово.
      народная песня.


      По распоряжению генерал-майора Рибаса в начале марта месяца 1791 г. выкомандирован был пятисотенный черноморский полк на смену находившейся трехсотенной команды на островах между Килией, Измаилом и Тульчей; со всей же остальной черноморской конницей и обозом кошевой атаман Чепега двинулся под Галац, где был сосредоточен корпус генерал-аншефа князя Репнина, назначенный для действия против турок на Дунае. Туда, по назначению Кутузова, была отправлена и гребная казачья флотилия, на соединение с флотом Рибаса.

      В том же месяце мачинские укрепления и оставленный турками редут на полуострове Кунцефан были заняты нашими войсками. Рибас перешел затем на остров между Кунцефаном и Браиловым, на котором было сильное неприятельское укрепление, взятое штурмом. В этом деле участвовали два полка черноморских казаков .

      Флотилия черноморцев, занимаясь перевозкой войск через Дунай на остров под Браилов, проходила под картечными выстрелами батареи турецкого укрепления, находившегося близ города. Видя, что крепостной артиллерийский огонь не устрашает отважных черноморцев, турки решились воспрепятствовать переправе наших войск своими судами; но управлявшие перевозными лодками, старшины войска, вступили в бой с неприятелем и заставили турецкие суда удалиться. Этим удачным действием черноморцы открыли свободную переправу войскам нашим на остров.

      31-го марта 2,000 лодочных черноморских казаков, высадившись на берег к войскам бригадира Леццано, полковника Рибаса и войсковых полковников Давида Белого и Бордовского, на рассвете бросились штурмовать турецкое укрепление. После двухчасового упорного боя, поддержанного пушечным огнем с флотилии, укрепление было взято; находившиеся там неприятельские войска частью истреблены, частью потоплены, и только немногие турки спаслись бегством к городу.

      Черноморцы при штурме взяли с боем четыре неприятельских знамени, которые полковый старшина Чернышев представил генералу Рнбасу.

      В этом молодецком деле черноморцы потеряли 6 убитыми и 16 человек ранеными.

      Считаю нелишним сказать несколько слов по поводу участия в этой войне черноморских казаков.

      Черноморское войско, в продолжении всей войны 1787 — 1791 гг., редко находилось в целом своем составе в делах против неприятеля, а больше дробилось на отдельные части. По этой причине уследить за всеми передвижениями и действиями малых команд, терявшихся в целой армии как капля в море, невозможно, по неимению на это достаточных данных. Хотя войско и состояло в непосредственном подчинении своего гетьмана, но кроме князя Григория Александровича, черноморцами, в продолжении войны, как видим, распоряжались: Суворов, Кутузов, Потемкин, Рибас и другие лица.

      Не имея, по этим причинам, возможности описывать в последовательном порядке действия Черноморского войска, я старался не упустить из вида, по крайней мере, тех случаев постепенного явления казаков на театре войны, где фактически выказывались деятельность их и старание заслужить перед троном монархини доброе имя — "верных и храбрых черноморских казаков".

      После описанных действий войска на острове Браилова, по распоряжению Голенищева-Кутузова, девять черноморских лодок, с орудиями и снарядами, были отправлены в Галац, десять отряжены для сторожевой службы в килийский рукав, две лодки к мысу Читалу; с остальными шестью лодками полковой старшина Чернышев прибыл тоже к Галацам. Как флотилия, так и черноморская конница была по частям раскомандирована в разные места, например, из 2.000 человек находилось на Дунайском острове, с войсковым полковником Козьмой Белым, 500 человек: далее располагались команды ниже Галац на пикетах и разъездах, у перевоза в устье Прута, в Галацах и при дежурстве корпусного штаба, в препровождении по Пруту провианта байдаками, для заготовления леса и прочих войсковых надобностей. Остальные стояли при обозе. Кроме того, были расположены лагерем против Тульчи, для наблюдения за неприятелем, два черноморских полка, Давида Белого и Кордовского.

      При таких командировках черноморских казаков, 7-го мая случилось интересное происшествие. Полковой старшина Василий Камянецкий на шести лодках доставил из Килии в Галацы пороховой запас. Сваливши 8-го числа свой груз, Камянецкий приказал всем находившимся на лодках собрать своих казаков к обратному походу. Сотник Иван Строц, желая выказать свою исправность, первый отправился на кременчугской лодке вниз по Дунаю; он надеялся, что и прочие лодки вслед за ним двинутся с места. Видя, что ночь приближается, а другие суда не идут, Строц пристал к берегу и приказал своей команде готовить горячий ужин; затем, поставивши возле лодки часового, казаки, в ожидании товарищей улеглись спать. В полночь караульный, услышав треск, дал казацкий оклик, но в ответ посыпался град пуль на спавших казаков. Подкравшиеся турецкие запорожцы, сделав несколько выстрелов, бросились на оторопевшую малочисленную команду Строца. В этой схватке "неверные" запорожские братья убили одного казака, трех ранили и девять захватили с собой. Прочие же казаки и сам сотник Строц спаслись бегством в камышах. Неприятели, взявши лодку с пушкой и находившимися на ней казаками, отплыли на другой берег Дуная, к стороне Тульчи.

      Для избежания подобных столкновений с турецкими запорожцами, по одежде ничем не отличавшихся от черноморских казаков, генерал-поручик Голенищев-Кутузов приказал последним носить на правой руке, выше локтя, белые из платков перевязки.

      Обратимся опять к военным действиям. Визирь, несмотря на неудачи турецких войск, собирал армию на нижнем Дунае. Князь Репнин, получив известие, что сильный корпус турок сосредоточивается у Бабадага, послал против него отряд генерала Кутузова, стоявший у Измаила.

      Кутузов, переправившись 3-го июня через Дунай к Тульче, двинулся против неприятеля. На другой день, к войскам Кутузова присоединились пешие и конные черноморские казаки, с кошевым своим атаманом, бригадиром Чепегой. Для открытия неприятеля, Чепега послал в авангард к полковнику Рибасу 50 человек казаков. Черноморцы, служившие проводниками войскам, заметили впереди небольшое число турок, вследствие чего Чепега поспешно отправился в авангард, со своими казаками, для личных наблюдений за движениями турецких отрядов. Полковник Рибас, увидев кошевого Черноморского войска, явился к нему в команду, но Захарий Алексеевич благородно оклонил от себя подчиненность Рибаса и предложил ему действовать вместе. В скором времени Чепега открыл в значительном числе неприятельские войска. Полковник Рибас, получив об этом известие, приказал войскам, шедшим в авангарде, приготовиться к бою; но турки, видя стройное и спокойное движение русских войск, отступили.

      На другой день, 5-го июня, кошевой черноморский атаман, наблюдая неприятеля с одного высокого кургана, заметил приближавшуюся к нашим войскам, с правой стороны мачинской дороги, турецкую конницу в пяти колоннах. По донесению об этом Кутузову, Чепега получил приказание атаковать неприятеля. Бригадир Чепега, отрядив вперед полковника Алексея Высочипа с 500 черноморских казаков, поспешил за ним и сам для атаки первой колонны турецкой кавалерии. В подкрепление кошевому отправился, с довольным числом черноморцев, и войсковой писарь Тимофей Котляревский. Чепега атаковал турок, разбил их и обратил в бегство; потом, оставив часть cвоих казаков на месте разбитой колонны для дальнейшего наблюдения за движениями неприятеля, направился с остальными черноморцами влево от мачинской дороги и завязал с турками сильную перестрелку.

      В это время, черноморский казак Павел Помело столкнулся со своим братом, служившим в рядах турецких запорожцев. Дрогнуло сердце "неверного" запорожца, и рука его не поднялась на брата по крови, по вере и по народности. Желая предохранить черноморцев от пролития доpoгой казацкой крови, "неверный" запорожец, при звуке оружия сражавшихся, сказал своему брату Помелу: — "Братец! не дуже вгоняйтесь: бо то куча, стоящая по праву сторону с татарами и некрасовцами самого хана, а еще большая куча татар есть в закрытьи, в глубокой балке на заставе. Хан ожидает приближения вашего и хочет напасть на вас с тылу". С этим словом братья расстались.... Турецкий запорожец оказал нашим великую услугу.

      Чепега, наступая на неприятеля, не выходил из пределов возможности дальнейшего натиска. Турки, отстреливаясь, отступали к ханским войскам, но, видя неудачу с черноморцами, завязали перестрелку в другом пункте с донцами, для того, чтобы завлечь их в засаду. Испытав и здесь неудачу, быстро собиравшиеся неприятельские войска потянулись к бабадагской дороге, с целью ударить в тыл на нашу кавалерию. Присланный на помощь черноморцам полковник Рибас объявил Чепеге приказание Кутузова: примечать атаку донцов, а самому ударить на хана. Бригадир Чепега тотчас предписал премьер-майору Белухе, с частью пехоты от бугского егерского корпуса, занять крутую гору над неприятелем и растянуться фронтом; сам же, со всей черноморской конницей пошел в атаку на хана. Рибас подкрепил его каре своими егерями. Неприятель, несмотря на отчаянное сопротивление, не устоял пред грозным ударом черноморцев. Храбрый Чепега гнал расстроенные ханские войска до речки, устилая поле битвы вражескими телами. Только за речкой хан спасся от дальнейшего преследования черноморцев.

      В этом деле потери черноморцев состояла в четырех убитых и 35 раненых.

      Атаковавшие наши войска турки, видя поражение хана, поспешно отступали под покровительством пушечных выстрелов; но в это самое время кошевой атаман Черноморского войска получил, через полковника Рибаса, приказание Кутузова непременно гнаться за неприятелем. Тогда Чепега вновь повел своих "верных" казаков на турок. Напрасно османы употребляли все усилия удержать напиравших на них черноморцев; напрасно дрались с ожесточенным отчаянием: ничто не могло остановить храбрых казаков. После жаркого боя, Чепега рассеял турецкие войска. Трофеями победы были три пушки и несколько знаменных древков, с которых устрашенные турки сами сорвали знамена, потеряв надежду спасти их...

      Но кошевой Черноморского войска этим не удовольствовался; он погнался, со своими удалыми казаками, за бежавшим неприятелем, отбил турецкий тяжелый обоз и шестерых турок захватил в плен.

      6-го июня, по приказанию генерала Кутузова, бригадир Чепега, с Черноморским войском и прочими частями, бывшими в авангарде под командой полковника Рибаса, занял бабадагские магазины с провиантом, сжег и разорил оставленный неприятелем город Бабадаг, истребил скрывавшихся там турок и зажег соседние бабадагские селения.

      Во всех делах бабадагского похода кошевой атаман, со своими "верными" казаками, оказывал чудеса храбрости и разумной отваги. Скромный Чепега не приписывал себе всего успеха выигранных дел, но рекомендовал Кутузову полковника Рибаса и премьер-майора Белуху, усердно помогавших ему во всех подвигах черноморцев.

      Кутузов возвратился в Измаил, а кошевой Чепега, с 800 черноморских конных казаков, при войсковом полковнике Письменном, отправился на реку Серет к Сербештам, куда собирались войска князя Репнина против румелийского сераскнра Мустафы-Валесы, сдвигавшего 70-тысячную армию у Мачина.

      В последний раз кошевой атаман Черноморского войска участвовал, со своими "верными" казаками, в разбитии турецких войск под Мачином. В деле этом Чепега потерял убитыми семь и ранеными 17 человек.

      До заключения мира, Черноморское войско содержало кордоны (посты) от устья реки Прут дo галацкого адмиралтейства и от Галац до нижнего Чуленца. В ноябре Черноморское войско было расположено па зимние квартиры: войсковой судья Головатый, с пехотой, стал в Фальче и в Галаце на лодках; кошевой атаман Чепега, с конными черноморцами, разместился в селениях своего войска, па левой стороне Днестра, именно на Очаковской степи.

      3аключенный с Турцией мир положил предел славным боевым подвигам Черноморского "верного" войска. Черноморцы блистательно заявили свою любовь и свою преданность к престолу и отечеству.

      Но рядом с торжеством военной славы, черноморские казаки оплакивали смерть своего благодетеля, того, кто устроил их быт - великого гетьмана князя Григория Александровича Потемкина-Таврического, скончавшегося 5-го октября l791 года. Заплакали черноморцы спиваючи:


      Устань батьку, устань Грицьку!
      Великiй гетмане!
      Милостивiй добродiю!
      Вельможний наш пане!...


      Не встал Грицько на зов своего "верного" и любимого войска. Не встал он к тем вящему горю черноморцев, что, по смерти его, для них вновь наступила пора невзгод, которую они пережили только благодаря духу единства, связывавшего казаков....

      В память своего великого гетьмана, "верное" Черноморское войско изготовило белое атласное знамя, которое и доныне хранится в екатеринодарском войсковом соборе. Этот дорогой знак памяти казаков к открывавшему им широкий путь военной славы, окружают два голубых знамени, сооруженные для Черноморского войска 21-го апреля и 26-го мая 1791 года доблестным кошевым атаманом Захарием Алексеевичем Чепегой, водившим на славные победы своих верных сподвижников.





      (1792).

      Отправление войсковой депутации в Санкт-Петербург — Представитель Головатый. — Царские награды войску. — Переселение черноморцев из-за Буга на Кубань.

      Харько листи, засилае,
      На Кубань рiчку зазивае,
      Даруе лiсами, рибними плесами
      И ще й вольними степами.
      народная песня.

      Великий гетьман Потемкин, собирая из разрозненных сечевиков Черноморское войско, дозволил принимать в казачью семью всех служивших прежде в войске Запорожском, исключая зачисленных в воинские поселяне и в легкоконные полки. Но местное начальство, препятствуя свободному переселению казачьих семейств, распорядилось отпускать из екатеринославского наместничества на казацкую землю тех только казаков, которые служили в оконченную с турками войну. Кроме того, местные власти признавали членами семейств одних жен и детей; родители же, братья, сестры и прочие близкие родственники, принадлежавшие к одной семье, должны были оставаться, по прежнему, в наместничестве. Переселяющемуся казаку предстоял трудный выбор: или раздроблять семейство, или, скрипя сердцем, оставаться всем на месте и платить тягостные для казака денежные повинности. Такие стеснительные меры порождали множество жалоб как со стороны обывателей-казаков, так и со стороны черноморского правительства; но все просьбы и ходатайства, за смертью Потемкина, большей частью оставались гласом вопиющего в пустыне.

      В течении двух лет переселилось однако на отведенную Потемкиным землю 1,759 черноморских казачьих семейств, в которых считалось мужского пола 5,068 и женского 4,414 душ.

      В представленном исправлявшим должность войскового есаула, капитаном Неяким, в феврале, в черноморский кош сведений, показаны между реками Бугом и Днистром следующие селения Черноморского казачьего войска:

      по реке Днестру:
      Незавертай.....на Днестре.
      Головкивка .....при урочище Маяку.
      Аджидар.....при урочище Аджидары.
      Яска ....при устье реки Кучургана.
      по реке Телигулу:
      Котляровка ....в вершине телигульского лимана.
      Сасички ....в урочище Сасичку.
      Журавка ....при устье Журавки.
      По реке Березани:
      Оники....при урочище Ониках.
      При очаковскому лнмане:
      Аджидоль....при урочище Аджидоль.
      По реке Буг:
      Солониха....при Буге
      Троицкое....при Буге
      Ковалевка....при урочище Шостаковой.
      Пещана ....при урочище Голенькой балки.
      Чичаклей....при урочище Чичаклей.
      Парканы.
      Терновка.
      Суклий.
      Карагаш.
      Слободзея (резиденция войска).
      Собручи.
      Гнила.
      Короткая.
      Николаевка.
      Котляровка — вторая.
      Петрова.

      Кроме того, много было устроено хуторов и жилищ при рыболовных заводах по речкам и лиманам.

      Не успели черноморцы обжиться на отведенной гетьманом земле, как получили повеление готовиться к новому переселению на Высочайше пожалованную войску землю на Тамани (Фанагорийский полуостров).

      Это известие как громом поразило черноморцев. С одной стороны, сказывался крайний недостаток пожалованной земли для удобного поселения всего Черноморского войска; с другой, казаков торопили переселением, следовательно, лишали их возможности сбыть что-либо с выгодой из хозяйственного устройства за Бугом. А в хозяйстве заключалось все достояние черноморцев!...

      Но делать было нечего....

      Черноморцы мирно встретили новое и неожиданное испытание их в покорности и верности отечеству и престолу. Тогдашнее жалкое состояние черноморцев отразилось в песне Головатого, живущей и доныне в памяти народной. Что будет, то будет, а будет то, что Бог даст!...

      Так порешили казаки на общей войсковой раде и смело пошли навстречу судьбе.

      Первым делом черноморского коша была посылка войскового есаула Гулика для осмотра пожалованной земли и прилегавшего к ней дикого и пустынного Кубанского края, занятие которого черноморцами входило в программу общих кошевых предположений.

      Мокий Семенович Гулик отправился с приличной командой в дальний путь и со всей подробностью, в топографическом отношении, осмотрел Таманский полуостров и Кубанский край. Гулик пробрался до Георгиевска, где был ласково принят кавказским корпусным командиром, генералом графом Гудовичем. Возвратившись в Слободзею, старшина этот представил кошевому атаману отчет о своей командировке.

      В то время как Гулик странствовал по диким пустыням Черноморья, войсковой судья Головатый, с разрешения графа Миxaилa Каховского и по приговору войсковой рады, был послан в столицу для испрошения у государыни прав на вечно-потомственное владение той землей, на которую должно было переселиться Черноморское войско.

      Незабвенный Антон Андреевич Головатый, отправившись в Санкт-Петербург с прошением от войска, усердно хлопотал об охранении благосостояния черноморцев на новом месте жительства. Дружественные связи со значительными лицами в государстве, личные ходатайства у царицы, ласково его принявшей, и умное исполнение поручения увенчали труды Головатого полным успехом.


      Дипломат наш и поэт-
      Знаменитый Головатый
      Испросил нам край богатый,
      Где промчалось много лет:
      Давших славу нам военну,
      Милость Царску незабвенну,
      Мирных дней драгой покой,
      Век счастливый, золотой!

      Испросив для войска две Высочайшие грамоты, Головатый удостоился благодарить лично великую монархиню за оказанные милости "верным" черноморцам. Общую радость войска Антон Андреевич выразил в песне, сочиненной им на обратном пути из Петербурга в Слободзею, с драгоценными залогами монаршей любви к Черноморскому войску.

      Высочайшими грамотами была дарована войску земля между Черным и Азовским морями, по реке Ее и до Усть-Лабинского редута. Войсковому начальству предоставлено самому чинить внутренний суд и расправу; черноморцы получили право заниматься торговлей и всякими промыслами; были ограждены вообще многими привилегиями и обязывались только охранять границы на Кубани от набегов горских народов.

      Императрица Екатерина, награждая депутацию черноморских казаков, благосклонным приемом, милостивым вниманием и денежными подарками, излила через этих представителей царские щедроты и на все свое "верное" войско Черноморское. Кроме Высочайших грамот, определявших права и вольности казаков, ее величество пожаловала войску, в 30-й день июня, большое белое знамя, серебряные трубы, печать с надписью: "Е. II. В. печать коша Войска Верного Черноморского", и подарила, через Головатого, войску на новоселье хлеб и соль на золотом блюде, с такой же солонкой. На этих царских подарках вычеканены были следующие надписи — на блюде: "дар Екатерины Великой Войску Верному Черноморскому, 1792 года, июля 13-го. В Царском Селе. Через войскового судью и кавалера Антона Головатого", на солонке: "подарена с хлебом Войску Черноморскому. 1792 года, июля 13-го".

      Со всей царской благостыней Головатый прибыл в войско благополучно. Кошевой атаман Чепега командировал для встречи доpoгогo гостя, за тридцать верст, пятисотенный полк, пригласил в войсковую резиденцию всех старшин войска, херсонского архиепископа и прочее духовенство. На устроенном великолепном месте, кошевой Чепега, при собрании казаков и многочисленном стечении народа, окруженный свитой, выслушал приветствие Головатого и принял с честью Высочайше пожалованную ему, за доблестное управление войском, саблю, алмазами украшенную. Препоясавшись дорогим подарком, Чепега, с чувством глубокого умиления, взял от войскового судьи драгоценные знаки Монаршего благоволения к Черноморскому войску, объявил народу Высочайшие грамоты и с подобающей церемонией, возблагодарив Бога в войсковой церкви, угостил войско царским хлебом и солью на славу. Этот незабвенный для черноморцев день был, при громе пушек и мушкетов, отпразднован с общим весельем, по старому казацкому обычаю, а чтобы сохранить навсегда память незабвенного дня, черноморцы соорудили такое же знамя, какое пожаловано Императрицей Екатериной II.

      За все излитые на черноморских казаков милости, Чепега, от имени войска, благодарил государыню всеподданнейшим письмом.

      Готовясь к дальнему походу, Черноморское войско снарядило при Фальче 51 лодку и одну яхту. На этой флотилии, до прибытия еще Головатого, пешие черноморские казаки в числе 3,847 человек, под командой войскового полковника Саввы Белого и в сопровождении бригадира Пустошкина, отправились Черным морем на Тамань, куда прибыли 25-го числа августа.

      По прибытии на место, Савва Белый отрядил войскового полковника Чернышева с частью войска, на 12 лодках, к устью Кубани, в Кизилтажский и Сукоров лиманы, для наблюдения за действиями закубанских черкесов и для охранения от них войсковых рыбных ловлей, а полковника Кордовского поставил с командой при Старом Темрюке.

      Для облегчения же казачьих судов, находившиеся на лодках пушки и артиллерийские припасы, по Высочайшему повелению, были сгружены в Фанагорийскую крепость .

      Кошевой атаман Чепега, по окончании торжества войскового праздника, оставил за Бугом, с Головатым, один конный и один пеший полк; 2-го и 5-го сентября выступил, со всем войсковым штабом, обозом и остальным казачьим войском, тремя конными и двумя пешими пятисотенными полками, в поход на новопожалованную землю, сухим путем.

      В конце октября Чепега прибыл к границам Черноморья на р. Ее, и, изнуренный дальним путем, в неблагоприятную осеннюю погоду, остановился зимовать при Ейской косе в Ханском городке. Для наблюдения за действиями с неприятельской стороны, от Кубани, в степи, за 150 верст, была поставлена команда из 200 казаков при р. Челбасах. В следующем 1793 году была занята Черноморским войском и вся кубанская граница. В этом году пришли из-за Буга на Кубань, с Головатым, остальные полки с семействами переселявшихся черноморцев.

      Не привлек, однако, безлюдный край заграничных выходцев из Польши, из Молдавии и Валахии. Они все остались на месте. Напротив, черноморцы рассеянного Запорожья старались сплотить на Кубани одну родную семью, во главе которой находился их батько-кошевой Харько Чепега. Ради пользы правительства черноморцы жертвовали своей собственностью: за неимением покупщиков, они должны были оставить за Бугом непроданными все свои хозяйственные заведения и неудобное к перевозке, по дальнему пути, движимое имущество. Такое плачевное состояние за-бугских черноморцев выразилось в нескольких словах сложенной тогда песни:


      Течуть рiчки из за-гори мутнi,
      Идуть люди из городiв cмутнi,
      Покидають вжитки, иасiки любезни
      И предорогiе грунти...

      По переходе из-за Буга, черноморцы нашли кубанскую землю необитаемой, со многими заросшими камышом речками и болотами. Пустынный край требовал для своего оживления необыкновенной деятельности малочисленных пришельцев. Черноморцы преодолели все трудности первоначальной бездомной жизни, победили, можно сказать, самую природу; мертвая кубанская сторона обратилась в оживленную область, и тем оправдались и слова, сказанные Головатым у монаршего трона, и надежды Екатерины II, выраженные в Высочайшей грамоте.

      Новый край черноморцы заселяли хуторами и куренями (станицами), давая последним названия, существовавшие в Запорожском войске.

      Я уже говорил, что помещики екатеринославского наместничества закрепостили, незаконными путями, в свое владение многих жителей бывшего запорожского войска; теперь следует сказать несколько слов о последствиях этого самоуправства.

      Кoгдa последовало повеление князя Потемкина-Таврического о составлении из всех служивших в Запорожском войске Черноморского войска, не малого стоило труда способным носить оружие казакам избавиться от помещичьего господства, чтобы стать в ряды войск, действовавших тогда против турок. Когда же дело дошло до переселения семейств казаков бывшего Запорожья на землю между Бугом и Днестром и в Кубанский край, то помещики решительно воспротивились распоряжениям начальства, насильно удерживали у себя казачьи семейства и только в крайних случаях выпускали людей в конец уже разоренных. Некоторые помещики и их управители обнаружили еще более возмутительное самоуправство: жен и детей казаков они ссылали во внутрь России, а некоторых казачек отдавали в замужество за крепостных, чтобы черноморцы не могли отыскать их; отбирали от казаков имущество; наказывали их до полусмерти; остригали усы, чуприны отпиливали пилами или отрезали....

      Словом, все со стороны помещиков-самоуправцев было направлено к тому, чтобы не допустить черноморцев воспользоваться дарованными войску Монаршими милостями.

      При таких условиях переселение в Черноморье тянулось медленно. Черноморское войсковое правительство не раз жаловалось в Петербург на бездействие власти екатеринославского наместнического правления и на потворство своеволию и самоуправству помещиков в насильственном задержании семейств казаков. Наконец последовало распоряжение генерал-фельдцейхмейстера графа Зубова отпустить на Черноморье из екатеринославского наместничества тех только казаков и их семейства, которые в бывшем Запорожьи служили в военном звании и были в строевом составе под знаменами Потемкина, в минувшую войну, а остальных запорожцев, небывших в военной службе, велено оставить на прежних местах на жительство.

      Несмотря на все невзгоды, перешло из-за Буга на Кубань мужского пола дo 17,000 душ.

      На новоселье, черноморцы, придвинувшись к берегам Кубани, принесли Богу общую молитву, положили основание городу Екатеринодару, и новую свою жизнь начали под управлением войскового правительства.

      С этого времени начинается кровавая борьба черноморцев с горскими народами на рубеже кубанской границы.

      Более семидесяти лет кавказская война не давала Черноморскому войску отдыха от боевых трудов при защите края, охрану которого монархи вверили храброму казачеству.

      И все эти тревоги беспокойной казачьей жизни прошли так, как будто их и не бывало!....

      Они живут, и будут жить только в воспоминаниях казака....

      Кубань! Кубань!... Сколько на рубеже твоем проведено черноморцами бессонных, сопряженных с величайшими опасностями ночей! сколько пролито казачьей крови на защиту края!.... Мужеством, самоотвержением, неустанной борьбой и с людьми, и с природой храбрые черноморцы засвидетельствовали пред потомством свою непоколебимую верность престолу и любовь к отечеству. (дали будэ продовження)



      добавляйте ваши балачковые тексты на kubanofan@gmail.com
    головнакуб-русрус-кубкуб-адыгкуб-армчастушкыкубанцыкубанцы-2кубанцы-3кубанцы-4гуморгумор-2гумор-3гумор-4гумор-5прымовкыпрымовкы-2прымовкы-3прымовкы-4прымовкы-5тостыдумкыкинотравныкдобри сайтытэксты писэньграматыкакухняцикаво-1цикаво-2слэнгспорткоротэнькоукраинизмыстаровынапобрэхэнькыВоронович Н.В.Щербина Ф.А.гэографияпогоныскороговоркыпрыкмэтыдаты - колядкына мобилкуфутболкитэкстызброяКирилов ПетрстыхыФилимонов А. П.флора-фаунамультыимэналыстызакачкыказкыигрыдобри сайты-2Трушнович А.Р.сэнрюМова В.С.Бигдай А.Д.Попко И.Д.Первенцев А. А.Короленко П.П.Кухаренко Я.Г.Серафимович А.С.Канивецкий Н.Н.Пивень А.Е.Радченко В.Г.Жарко Я.В.Дикарев М.А.